Книга

Глава 10. «Знаете, каким он парнем был?..» 1952 - 1983 гг.

– Василий Иванович, а ты армией командовать
могёшь?
– Могу.
– А фронтом?
– Могу, Петька, могу.
– А всеми вооружёнными силами Республики?
– Малость подучиться, смогу и вооружёнными
силами…
 
Из фильма «Чапаев»

 

В повествовании о 70-летней истории Чебоксарской лентоткацкой фабрики мы преодолели экватор, пора, пожалуй, поговорить о руководителях. Иначе нельзя: нет личностей – нет истории. В жизни всегда есть тот, кто поднимает в атаку, глаголом жжёт сердца людей или просто организует процессы. Кто же направлял людскую энергию в нужное русло в нашем случае?..

Плоть от плоти

В свое время благодаря всеобщему среднему образованию, бесплатной высшей школе, широкому развитию рационализаторского движения, постоянно действующим производственным совещаниям на предприятиях и общесоюзным общественным организациям были созданы такие мощные социальные лифты, каких не знала история. Соответственно десятки тысяч граждан нашей страны могли с полным правом сказать о себе: «Я – сын (дочь) трудового народа!»

Это прямо подтверждало: народные массы – кладезь талантов. За яркими доказательствами не нужно даже выходить за пределы Чувашии. Кто не знает имени легендарного комдива, уроженца Чебоксар Василия Ивановича Чапаева? Или имя третьего космонавта СССР Андрияна Григорьевича Николаева, долгие годы руководившего отрядом советских космонавтов в Звёздном городке?.. Эти имена на слуху, так же как целый ряд имен организаторов производства, прославивших родной край.

И Чебоксарская лентоткацкая фабрика достойно пополняет этот список руководителей. Сейчас рассказ пойдет о Николае Алексеевиче Байкове, возглавлявшем предприятие на протяжении тридцати одного года. Промышленность Чувашии не знает на этот счёт других примеров. Впрочем, управленческое долголетие – не главный повод для рукоплесканий. Уникальность в другом – все эти годы фабрика стремительно росла и обновлялась. Если в 1951 году (до Байкова) она поставила народному хозяйству страны 7,6 млн. метров ленты, то в 1983-ем – 282,4 млн. В тридцать семь раз больше! Если после своего прихода Байков возглавил «мануфактуру XIX века», оснащенную механическими станками, приводимыми в действие громоздкой трансмиссией, то, уходя, оставил преемникам светлые, просторные корпуса с современным, в том числе импортным оборудованием. И лучший в отрасли красильно-отделочный цех. Что ещё более важно, он продолжил формирование созидательно настроенного коллектива, в котором стало престижно быть новатором и передовиком. Вот это, пожалуй, самое ценное из его наследия, поскольку, по мнению Питера Друкера, гуру современного менеджмента, коренная задача руководителя заключается как раз в том, чтобы «генерировать человеческую энергию и придавать ей направление». Похоже, на этом поприще, Н. А. Байков был истинным гроссмейстером.

В этом месте позволим себе небольшое отступление. Помните, в главе «Кайзен по-советски» мы рассказывали о том, чем отличается незаинтересованный работник от творческого?.. Одно из отличий: незаинтересованный, мёдом не корми, любит обсуждать с другими «тяжёлую жизнь», глупых начальников, завышенные нормы и маленькие зарплаты. Так вот, ни в одном интервью ветеранов «Ленты», сопровождающих подготовку настоящей книги, мы не нашли жалоб или обид на руководство. Напротив, все директора в описании ветеранов как на подбор: доступные, высокопрофессиональные, ответственные. Пообещают – сделают. На субботниках – в первых рядах. В усовершенствовании производства то же самое.

Есть ли этому феномену объяснение? Пожалуй, есть – все эти люди были не случайными, для каждого из них фабрика стала делом всей жизни. Вспомним: директор эвакуированной Киевской текстильно-галантерейной фабрики Юзеф Михайлович Лейхтман, работая до изнеможения, был вынужден оставить руководство по состоянию здоровья, надорвался. Возглавлявший фабрику полгода Антон Евдокимович Ерышев, не прячась за чужие спины, отказался от положенной ему брони и ушёл на фронт, где вскоре погиб. Первый руководитель объединённой фабрики Михаил Павлович Егоров также себя не щадил – жил по принципу «умри, но сделай». Да, умер на работе, но вывел фабрику в передовики. Сменивший его Евгений Петрович Язловецкий работал на фабрике все тяжёлые военные годы, сам был активным рационализатором. Меньше известно об Андриане Степановиче Тюшкине. Вот как вспоминает его ветеран фабрики Агриппина Васильевна Ершова: «Он был администратор, пришёл к нам с партийной работы. Что в нем было хорошо – во все дела сам вникал: каждый день с утра всё обойдёт, осмотрит. Внешне очень интересный был. Идёт в галифе, в сапогах, в кителе, всегда аккуратно одетый. Если заметит недостатки – никогда не унижал и не разбирался при всех. Вызывает к себе, даёт нагоняй, и всё. Незлопамятный был».

Других сведений об А. С. Тюшкине не сохранилось, хотя очевидно: вопросы развития фабрики ему были дороги. При нём фабрика вернулась из ведения местной промышленности в состав Минлегпрома РСФСР, было утверждено техническое задание на её реконструкцию. А вот осуществлять её довелось уже Николаю Алексеевичу Байкову. 

Первый среди равных

Кто если не коллеги?.. Вот что рассказывают о Н. А. Байкове долгие годы работавшие с ним плечо к плечу работники лентоткацкой фабрики.

Г. Хохлова, заместитель директора ОАО «Лента» по экономике :

«Байков Николай Алексеевич после окончания Кинешемского текстильного техникума в 1941 году принял крещение грозных лет Великой Отечественной войны. С первых и до последних дней он пребывал на полях ее сражений. По окончании войны до 1952 года работал на Чебоксарской хлопчатобумажной фабрике, где прошел трудовой путь от мастера РМО до заведующего ткацкой фабрикой. С апреля 1952 и до 1983 года бессменный директор Чебоксарской лентоткацкой фабрики. Это был грамотный, деловой, опытный специалист, хороший организатор. Об этом красноречиво говорят те дела, которые проделал коллектив фабрики под его руководством.

В 1952 году Николай Алексеевич принял производство, которое только развертывало свою работу как лентоткачество. До этого фабрика была специализирована на плетельном производстве. Лентоткацкие станки, которые прибыли в то время с родственных предприятий, были установлены в старом помещении, с печным отоплением, без канализации. Объем выпуска лент в 1951 году составлял 7595 тыс. метров, численность была 250 человек… В 1960 году выпуск лент составил уже 23669 тыс. метров – в три раза больше, чем в 1951 году.

Но душа у руководителей фабрики, и в первую очередь – у директора, болела о том, что в нечеловеческих условиях трудятся люди, что необходимо расширить производство. При жесточайшей финансовой дисциплине, когда каждый рубль на строительство выделялся централизованно, и для этого надо было оббить не один порог в министерствах, молодой,
только заступивший на должность директор, добивается выделения средств на строительство нового корпуса фабрики. Сколько сил, энергии, организаторских способностей потребовалось Николаю Алексеевичу, чтобы пройти все препоны государственной власти и поднять такой ткацкий и красильный корпус и оснастить новым, по тем временам, технологическим оборудованием!

Но душа у директора болела не только о производстве. По мере возможности он добивается выделения жилья, изыскивает финансовые возможности, и за счет собственных средств фабрики строится ясли-сад. За счет долевого участия для молодежи фабрики выстроено современное общежитие. Большая работа проводится по расширению филиала фабрики в Кугесях… 

За время работы Н. А. Байкова из небольшой фабрики местного значения наше предприятие превратилось в одно из крупнейших предприятий текстильной галантереи Российской Федерации… Николай Алексеевич, будучи опытным технологом, свободно владел экономическими знаниями. С его феноменальной памятью ему никогда не составляло труда назвать любую цифру по работе фабрики за любой период, он мог предвидеть перспективы развития производства. С таким грамотным специалистом было легко работать всем структурам фабрики. Николая Алексеевича отличала этика руководителя. Он мог резко сказать, но никогда не повышал голоса на подчиненного, особенно в присутствии других. Не допускал лести, подхалимства.

Правительство высоко оценило его многолетний плодотворный труд. Он был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, пятью медалями и двумя грамотами Президиума Верховного Совета ЧАССР»53. 

Это, так сказать, официальный портрет. А вот совершенно живые эпизоды и впечатления.

Александр Алексеевич Иванов, ветеран ОАО «Лента» (интервью 2013 года):

«На мой взгляд, Николай Алексеевич был отличный человек. Вот памятный для меня случай. В Кугесях, где я работал начальником цеха, не было воды. Вернее, была – ключ около пруда. Там у нас стоял насос, и оттуда по трубам, проложенным под землёй (примерно 800 метров), мы качали воду в водонапорную башню. То и дело нужно было бегать к насосу, включать его, выключать, и качество воды было неважным. Тогда, не посоветовавшись с Байковым, я договорился насчёт артезианской скважины прямо на территории филиала. Буровики приехали, начали сверлить. Пока не сделали, я с ними две ночи сидел. Воду пустили. Приезжает Байков, начал мне разгон давать. А я предварительно налил воду в два графина. В один – из скважины, в другой – прежнюю, водопроводную. Даю ему попробовать – есть разница? Попробовал, говорит – тёплая. Ну, у меня холодильника нет. Он спрашивает, во сколько это всё обошлось. Я выкладываю счёт – 9000 рублей. Он думал, думал, потом говорит: «А всё-таки, у тебя холодной воды нет». Отвечаю: «Холодильника нет». Он: «Будет тебе холодильник». И на следующий день мне поставили холодильник. Я думал, выговор схлопочу, а вместо этого – резолюция «оплатить». Как видите, инициатива у него не была наказуемой, наоборот – приветствовалась.

Разговор с представителем партийного руководства. 1980 г.

А спорт он как поддерживал!.. У него в кабинете все стены были увешаны грамотами. За что? Зимой мы постоянно участвовали в пробеге на приз газеты «Знамя коммунизма», летом – в легкоатлетической эстафете на призы «Советской Чувашии». Нередко первые или призовые места занимали. Байков всегда болел за нас, азартный болельщик был! А потом выдавал команде сто рублей. Мы идём в столовую, хорошо покушаем. Когда меня избрали председателем совета коллектива фабрики, я добился у Байкова, чтобы он пригласил освобождённого инструктора по физкультуре. Обком был против, но Байков сказал «надо», и у нас появился освобожденный организатор спортивной работы. Лыжи прямо на фабрику покупали, мячи, спортивную форму. Помню, какой-то большой праздник был, и нужно, чтобы все команды были одеты в единую форму. Тогда нам раздали белые брюки и голубые рубашки – на пятьдесят человек, на всю колонну. Красиво!..» 

Анна Николаевна Калинина (Турханова), ткачиха: «Это золотой был человек. Очень человечный. Помню, нашей смене предложили за грибами ехать на ту сторону Волги, мы ждали машину. Глядим, в грузовике администрации есть свободные места, и они нас к себе зовут, не чинятся. Сколько волнушек тогда набрали – и в руки, и за спину!..»

Козлов Алексей Максимович, слесарь-ремонтник: «У Байкова не было приёмных часов, к нему всегда можно было обратиться. Справедливый был. Работу свою знал, к людям хорошо относился, всегда старался помочь».

Винаторина Михайловна Романова, ткачиха: «Он был очень уважительный. Много знал, никогда не ругал, внимательно выслушает - потом ответит. Всегда хотел помочь. Каждый год на 7 ноября вечера у нас были, в столовой их устраивали. Директор говорил речь в честь праздника, грамоты давали. Потом концерт – наша фабричная самодеятельность и приглашённые артисты. Затем танцы. Николай Алексеевич очень хорошо танцевал, особенно вальс.

Димитриева Нина Николаевна, бригадир красильного цеха: «Байков – внимательный. Бывало, в цех придёт, разговаривает. Любой вопрос можно было задать. Вообще, у нас все директора были хорошие. Иногда за материальной помощью обращались к ним напрямую, минуя профком. Просто пишешь заявление. Неважно Тартыгиной, Байкову или Ширкунову – они никогда не отказывали. Я, правда, один раз только обращалась, когда меня обокрали…»

Арлашкин Виктор Петрович, бригадир слесарей-сантехников: «Байков справедливый мужик был. Сказал, значит, сделал. Слов на ветер не бросал». 

Васильева Нина Алексеевна, бригадир красильного цеха: «Сколько раз с ним за день встретишься, столько раз он поздоровается». 

Иванов Валерий Георгиевич, главный механик: «У нас была хорошая управленческая команда. Все руководители – как на подбор – настроены и на производство, и на человека. Может, так воспитаны, может, традиция. С Николаем Алексеевичем я недолго работал – два года. Но видно было – рассудительный, спокойный, невозмутимый, дальновидный. Предвидел, что дальше будет. При нём фабрика устойчиво развивалась, всегда что-то новое строилось…»

«Любил фабрику, как дочь»

А вот ещё более близкий взгляд на руководителя-легенду. Рассказывает Людмила Николаевна Байкова, старшая дочь Николая Алексеевича, также немало лет проработавшая на лентоткацкой фабрике. Однако, что показательно, она устроилась туда только после того, как отец вышел на пенсию и расстался с предприятием. Итак…

Н. А. Байков – третий слева. 1955 г.

«Папа родом из Ивановской области. В 1941 году он закончил в Кинешме текстильный техникум, потом всю войну воевал. Об этом он никогда ничего не рассказывал. Нельзя было – он служил в войсках НКВД, а это всё закрыто. Лишь недавно мы узнали, что он был участником двух знаменитых парадов на Красной площади – 1941 и 1945 годов. Ещё в 1943-м его контузило, и он долгое время плохо слышал. После демобилизации он работал на хлопчатобумажной фабрике, а с апреля 1952-го и до 1983-го – бессменный директор Чебоксарской лентоткацкой фабрики.

Фабрика была ему как дочь. Не знаю, кого он больше любил – её или нас с сестрой. Потому и умер так рано – всё у него шло через сердце. Каждого рабочего на фабрике знал в лицо, по имени-отчеству, каково его семейное положение. К нему можно было прийти в любой момент. Везде ездил с коллективом – и на рубку веток, и в колхоз. Природу очень любил, грибник был от бога. Другие, бывало, не находили, а он всегда с грибами, как чуял. И вообще – чем бы он ни занимался, всё делал хорошо. Этому и меня учил.

Он умница был. Постоянно занимался самообразованием. Считал, что руководитель любого ранга без знания экономики – не руководитель. Поэтому у меня второе образование – экономическое. И сколько помню, у нас в доме всегда были книги. Отец их не просто читал, он работал с ними. И меня к этому приучал, говорил: «Читаешь – отмечай суть. Сноску делай, чтобы потом в поиске нужного не мучиться». И этой страстью к знаниям нас заражал. А у самого отца тоже из семьи эта тяга была: вот у мамы его (Байковой Марьи Дмитриевны) образование – полкласса, а её настольными книгами были «Анна Каренина» и «Война и мир».

А как он добивался строительства новой фабрики, сколько ездил в Москву!.. Говорил, без развития нельзя, будущее – за техническими ремнями. И как же он оказался прав! Сейчас что мы видим? Лентоткацкая фабрика работает, а ХБК, чулочная фабрика – их нет. Почему? Технические ремни везде нужны, без них никак. 

И вот с большим трудом ему удалось пробить это строительство. Но и строить было нелегко: тогда каждый кирпич доставался с трудом, всё распределялось по фондам и лимитам, их нужно было выбить. Каждую неделю, насколько помню, он ездил в командировки. Сначала в Нижний, тогда город Горький, в совнархоз, потом в Москву – в министерство. Постоянно дороги, нервы. Как он говорил: «Меня выбрасывали за дверь, а я влезал в окно». После каждой командировки приезжал уставший, издёрганный – никакой. Но ведь построена фабрика!.. Тут не только он, конечно, ещё чувашское правительство очень помогало. Они там понимали, что население увеличивалось, и чтобы избежать большого количества безработицы, надо было чем-то людей занять.

Папа на стройке в каждом субботнике участвовал, считал, что с него другие пример должны брать. А когда построили здание, пришлось и оборудование еще выбивать. 

Что мне ещё в нём нравилось – отменное чувство цвета. Когда он начал последний свой на фабрике ремонт, то пригласил главного художника города, и стены цехов покрасили в разные цвета – в зависимости от того, в какое время их освещает солнце. В результате там было светло всегда. Потом он мне самой объяснял основы цветоведения, он знал всё.

У него самого было три костюма и несколько галстуков. Он считал, что всегда должен хорошо выглядеть, чтобы показать людям: работа – это праздник. Когда он умер в ноябре 1985 года (оторвался тромб), помню, пришла одна ткачиха. Она очень сильно плакала. А тогда, в начале перестройки, Ленин для всех нас был эталоном человечности и доброты. Вот она и говорит: «Это для нас был Ленин». 

Помню, я всю жизнь ходила с ним на демонстрации: сначала на руках, потом – рядышком. Папа вообще людей любил, и вот детей – очень, всех. У нас была лодка, и я только потом поняла, какую он брал на себя нагрузку, ответственность, когда всю толпу моих друзей перевозил летом на остров: это ж надо было следить, кормить. И велосипеды всей моей толпе чинил.

Он рыболов был заядлый, всё знал про мормышки и крючочки – удивительный человек. А как они пели! Папа, мама, его брат, сестра. Садились и русские народные песни пели, да не хором, а на разные голоса. Заслушаешься!.. Мне такого не дано, зато я хорошо стихи читала, трижды была лауреатом республиканского конкурса. Правда, я любила Есенина, а папе Некрасова подавай. Читала Некрасова – он доволен был. 

Потом мне мои литературные увлечения пригодились. На фабрике же была прекрасная художественная самодеятельность – хор, ансамбли. Жизнь кипела – репетиции, концерты. При мне папа в этом участия не принимал. Его страстью был спорт. Он великолепно играл в городки. У него был золотой значок по стрельбе. Играл в волейбол. И потому неудивительно, что спортивная работа на фабрике была поставлена хорошо, был даже освобождённый инструктор. Зимой на лыжах ходили, в настольный теннис играли после работы или во время обеденного перерыва…»

Две системы – один подход

Вот такая яркая судьба и немеркнущий след в людской памяти. Однако есть ещё одна черта, не оцененная по достоинству нашими рассказчиками. Это необыкновенная скромность Николая Алексеевича. И вот почему можно сделать такой вывод. Работая над настоящей книгой, авторский коллектив отыскал едва ли не все газетные публикации, упоминавшие фабрику и её работников. Среди найденного немало статей, рассказывающих о ткачах, заметки самих ткачей и специалистов фабрики. Особенно часто будущую «Ленту» на страницах газет представляли главный инженер З. Д. Дерябина, затем – сменивший её на этом посту Б. В. Ширкунов. Но почти нет публикаций о директоре Байкове либо принадлежащих перу директора Байкова!

Складывается впечатление, что он, как хороший играющий тренер, право завершающего удара по воротам неизменно доверял ученикам. Встретились всего две статьи с упоминаниями о нём. В одной (1963 год) он отчитывается перед рабочим коллективом на постоянно действующем производственном совещании. В другой заметке представлен даже не как директор, а как руководитель экономического кружка.

Хотите узнать, с какой целью уставшие ткачихи, слесари и механики после окончания дневной смены садились за парты?.. Тогда нам сюда – на страницы «Советской Чувашии»:

«Окончилась дневная смена. В красный уголок одна за другой заходят работницы, усаживаются за столы, просматривают свежие газеты и журналы. Тут же — приготовленные
заранее тетради и карандаши. В назначенное время все слушатели кружка в сборе… Для коллектива фабрики, борющегося за звание предприятия коммунистического труда, это особенно важно. Только в трех начальных экономических кружках будут обучаться свыше 100 человек. Ими руководят директор фабрики Н. Байков, начальник цеха Б. Ширкунов, сменный мастер В. Ведина.

С большим интересом слушают члены кружка рассказ директора фабрики… Когда все рабочие овладеют минимумом экономических знаний, подчеркивает он, они будут лучше работать, активнее участвовать в управлении производством, повысятся и технико-экономические показатели фабрики»54. 

Вот в чём, оказывается, дело! Всё в том же вовлечении работников в общее дело, чем сегодня так озабочено японское «бережливое производство», а вслед за ним – все стремящиеся к эффективности компании мира. То есть две системы, но одна цель – вовлечённый работник. В связи с этим приведём ещё две цитаты. Теперь конкретно об управлении и управленцах. Они принадлежат двум непохожим друг на друга лидерам. Более того – принципиально разным социальным системам.

Слева направо: Ширманова Галина Николаевна (мастер выпускного участка красильного цеха, мастер приготовительного участка ткацкого цеха), Павлинова Римма Яковлевна (главный инженер и предс. профкома), Буинцева Галина Михайловна (начальник тех. отдела), Н. А. Байков, З. Я. Тартыгина

Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв (ноябрь 1962): «Руководитель предприятия только тогда будет хорошо выполнять свои обязанности, когда ему будет обеспечена товарищеская поддержка коллектива. Такой человек будет достоин уважения, признан. Люди не только будут выполнять его распоряжения и указания, а стараться это сделать как можно лучше, с душой. Такое положение создает добрые отношения в коллективе и будет лучше удовлетворять как каждого в отдельности, так и весь коллектив в целом».

«Железная леди» Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании в 1979–1990 гг.: «Есть только один способ быть руководителем: это когда руководитель идет в добровольное рабство к руководимым, а не наоборот. Если же в его поведении появляется пусть даже одна сотая претензий на какое-либо преимущество перед ними или привилегии, то рано или поздно эти 0,01 вырастают в подавление, деспотию и тиранию».

В чём смысл обеих цитат, рождённых вроде в совершенно различных обществах? Да в том, что эффективность руководителя не зависит от системы. И там, и там он эффективен только тогда, когда увлекает за собой всю команду, когда он «всего лишь» первый среди равных. «Всего лишь»… Но сколько же мудрости и человечности нужно для этого?!

И не в этом ли секрет управленческого долголетия легенды «Ленты» – Николая Алексеевича Байкова?..

Как жили и работали.

Воспоминания ветеранов «Ленты»

«Мы лёгких путей не искали»

Павлова Алевтина Михайловна, ветеран ОАО «Лента», на фабрике с 1971 г., бригадир красильщиков:

– Родилась я в деревне Сирикли Красноармейского района. Нас у матери было четверо, и растила она нас одна. Школа в деревне была только четырёхлетней, и с пятого по восьмой класс я ходила учиться в Яманаки – в трёх километрах от нас. Два года учёбы в старших классах тоже пешком ходила в Красноармейское – это уже за восемь километров. А ещё дома надо было матери помогать, поэтому уроки я учила в основном на ходу – в дороге. Вспоминала урок и учила. Закончила 10 классов – надо было работать идти. А куда ещё? Мать – одна, мы ей, а не она нам должны помогать.

Так, собственно, и получилось. Дала мне мать девять рублей, и я отправилась в город. Устроилась на фабрику, здесь и стала человеком, сама стала матери деньгами помогать. А фабрика у меня – единственное место работы и единственная запись в трудовой книжке. Мама нас так и учила: взялся за работу – работай, лёгких путей не ищи, и мы их не искали.

В городе долгое время жила у сестры. Они с мужем снимали комнату в засыпушке, а в другой комнате хозяева жили. Потом они купили свою засыпушку, и мы опять жили вместе: я помогала сестре ухаживать за малышом. Потом я сама замуж вышла. Родила дочку Свету, и мы с мужем тоже купили засыпушку: восемь лет в ней прожили, пока, наконец, мужу от
Агрегатного завода не дали квартиру.

Работа у нас, конечно, тяжёлая – краска есть краска. Но повезло мне в том отношении, что вокруг всегда было много хороших людей. Когда я поступила, начальником красильного
цеха была Вера Леонтьевна Климова. Очень хорошим была начальником. Она и механик, и наладчик, и химик – всё знала. Если какое-то оборудование нужно было наладить, она прямо на месте показывала слесарям-наладчикам, что вот из-за этого у нас брак произошёл, что это они не досмотрели. Она была очень знающим человеком. И просто хорошим человеком: что ни спросишь, всё расскажет, объяснит. Много лет у нас работала мастером Надежда Петровна Комар – тоже отличный специалист. Дотошная, никогда брак не пропускала. Вот однажды ко
мне подошла и говорит, что ей цвет не нравится. Стали вместе обдумывать, что делать, звонили, консультировались – и нашли решение. Я и в конкурсах мастерства участвовала, грамоты получала.

Очень благодарна директору Зинаиде Яковлевне Тартыгиной. Она молодец. Садик я при ней получила, помощь была. Мебель при ней купила. Раньше ведь мебели в свободной продаже не было, а она помогла купить кресла для новой квартиры. Рабочие часто к ней подходили за помощью. В цехе она бывала почти каждый день – в первую смену, к восьми часам. Приходила с проверкой, всё знала.

«Был интерес, работали не только ради денег»

Сергей Иванович Иванов, ветеран ОАО «Лента», в 1977-2013 гг. помощник мастера, бригадир РМО красильного цеха, рационализатор:

 

 

 

  

 

 

– «Лента» для меня – единственное место работы. В том числе, наверное, потому, что фабрика для меня – дело семейное. В 60-70-х годах здесь главным бухгалтером работал отец – Иванов Иван Иванович. Мама здесь работала больше двадцати лет, сестра – несколько лет. Вот и я после восьми классов поступил в текстильный техникум, получил специальность «техник-технолог хлопкопрядильного оборудования», отслужил в армии и в 1977 году пришёл на фабрику. Служил на Байконуре, полтора года был там секретарём комсомольской организации.

На фабрику был принят помощником мастера в приготовительном отделе, но уже через месяц главный инженер предложил мне должность мастера по оборудованию красильного цеха, и я работал на этой должности три года. Как раз тут пришло новое оборудование. «Магеба» 1-я, 2-я и 3-я пришли ещё до меня, в 1975-м году. А при мне уже 4-я, 5-я, 6-я. Ну, вот всё, что сейчас стоит, при мне уже пришло. Три года работал мастером по оборудованию, а потом начальник предложил уйти в РМЦ (ремонтно-механический цех). Потому что я получал 120 рублей, а те, кем я руководил, – 250-280. Вот я и решил, что уже хватит – три года отработал, оборудование наладили и бригаду наладили.

 

 

 

 

Так я стал бригадиром ремонтно-механического отдела красильного цеха. Сначала у меня в подчинении были бригады из девяти ремонтников и четырёх наладчиков. Наладчики относились к красильному цеху, ремонтники – к РМЦ, отдельно – смазчики. Но потом мы прочитали про алмаатинский метод и создали единую комплексную бригаду – решили, что всё
можем сами делать: смазчики, наладчики, ремонтники, и профилактика – всё на нас. Так с 1980 года и работаем.

Ещё в то время было принято перенимать различные новшества. Не отставали и мы, часто ездили на другие предприятия в целях обмена передовым опытом: в Ригу, Казань, Кострому, Киев. Во многих случаях это было полезно. В Риге, например, придумали для красильного агрегата такое намоточное устройство, которое позволяло, не останавливая оборудования,
сразу наматывать и снимать мотки. Это высвобождало две пары рабочих рук. В Костроме увидел остроумное устройство – компенсатор для накопителя лент. Я перерисовывал всё там, а потом мы сделали такой же у себя и установили на четвёртой «Магебе». 

Вот так было: что-нибудь полезное прочитаем, узнаем – и сразу туда. Всю рационализаторскую работу координировал главный инженер. Раз в квартал он собирал технический совет,
рационализаторов, и спрашивал, у кого какие мысли. Техсовет всегда собирался и по результатам поездок на другие предприятия, на выставки – оттуда мы привозили информацию о новинках, а потом решали, что важно для нас. И в мастерскую к нам главный инженер и другие специалисты часто приходили. Интерес был, работали мы все не только ради денег.

Поэтому, наверное, то, что мы тогда делали, до сих пор работает. Вот шесть лет назад мы шестую «Магебу» ставили. Установили, смонтировали всё. Потом от фирмы приехали два представителя: один – электрик, другой – по оборудованию, он же переводчик, – Юра Майер, казахский немец, настоящий полиглот. Разговаривал на немецком, английском, русском. Так вот, он нам как-то переводит то, что тот, другой, говорит: «Всего две фабрики в мире, купив наше оборудование ещё в 1975 году, ни разу не заказывали у нас запчасти и, тем не менее, оно до сих пор работает – это ваша и ещё одна, в Латинской Америке».

Действительно, в наших первых «Магебах» от немецкого осталась только станина, остальное всё наше. Сами придумывали, сами делали. Ну, вот на агрегате была гидравлика, мы её переделали на пневматику. Взяли диафрагму с автомобиля «ЗИЛ-130» и болты – и поменяли. В то время начальником ремонтно-механического цеха был Михаил Николаевич Киргизов – это он делал. Ну, конечно, не только он: мы все придумывали и делали. В рационализаторской работе той поры формализма тоже хватало. Вот электрик розетку переставит, и уже рацпредложение: мол, улучшены условия труда. И премию получит. Пусть десять-пятнадцать рублей, но тогда это были деньги. Потом, когда за всевозможные улучшения перестали платить, мы писать заявки на рацпредложения перестали. Это было в 1991 году. Но делать – по-прежнему делали.

«Куда мы только не ездили!..»

Димитриева Нина Николаевна, ветеран ОАО «Лента», бригадир красильного цеха, передовик производства:

– Такие коллективы как наш – редкость. Мне нравилось на фабрике работать. Я даже не представляла, как можно уйти в другое место, в другой коллектив. Привыкла ко всему, тут как
семья была. И сейчас со многими связь поддерживаю, созваниваемся. Очень частыми были у нас коллективные, по цехам, выезды на природу – на базу отдыха, за клюквой, за грибами.
Машину нам давали. Семьями ездили, и это всё оплачивал профком.

Я была членом профкома. Квартирами занималась, детскими подарками на Новый год. Тогда ведь конфеты было не купить, и мы ездили на машине в Новочебоксарск – там было другое
снабжение, можно было купить конфеты, мандарины. Это для детей работников фабрики. И в цеховом профкоме была, там мы решали вопросы о присуждении премий. Это же сначала
обсуждается в цехе.

В красилке нам давали бесплатные талоны на молоко. Одно время красильщиков даже обедами кормили бесплатно, но потом, когда времена тяжёлые настали, перестали. Нас не обижали. Может, поэтому у нас и ткачихи, и красильщицы так подолгу на фабрике держатся. Те красильщицы, кто в пятьдесят лет ушли на пенсию, все работают. 

По путёвкам отдыхать много ездили. Силком, бывало, отправляли: мол, езжай и всё. Мне, помню, даже в Германию путёвку бесплатно давали, но я не любила ездить. А поездки были
разные. На экскурсию в Горький, например, – одним днём. Рано утром уезжали, вечером возвращались. А там договаривались с какой-то столовой, и кормили нас раза два. Поездки в
Брест, Минск и Гомель, конечно, другое дело. Там несколько дней с одним городом знакомимся, несколько – с другим. Дней двенадцать на поездку уходило. В Хатыни были. В Астрахань
плавали на теплоходе. По пути остановки – Казань, Саратов… День – экскурсии, потом дальше отправляемся. Примерно неделя выходила. Я ни разу не платила за путёвки, передовикам их выделяли бесплатно.

Нина Алексеевна Васильева, ветеран ОАО «Лента», в 1968-2003 гг. красильщик, бригадир красильного цеха, награждена медалью «За трудовое отличие» и медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени:

– Однажды на новогодний праздник мы с подружками нарядились мушкетёрами. Всё сами делали. У нас и шляпы были, и шпаги, и перья нашли натуральные красивые. У Нины Димитриевой собирались, всё делали, всё сами шили. Материал у нас был только белый, поэтому мы его сами выкрасили в синий цвет. Удивили всех. У нас ещё были такие карнавальные очки… Нас даже не сразу узнали. Прямо настоящий карнавал получился на Новый год! Не все, конечно, пришли в костюмах, но мы постарались.

Когда на демонстрации ходили, наша колонна собиралась возле фабрики, а потом мы шли на площадь. Потом гулять отправлялись, обычно всей своей сменой. С мужьями приходили, с детьми. 

У нас была хорошая художественная самодеятельность. Но я только в первые годы участвовала, в хоре пела. Костюмы были у нас красивые. Мы репетировали в Красном уголке. Там же и выступали на 8 марта, на Новый год. И спортивные соревнования у нас были. Я тоже спортом занималась, бегала на лыжах.