Книга

Глава 9. Пристегните ремни безопасности! 1971 - 1985 гг. (Часть 2)

«Наши ленты использовались на реактивных самолётах»

Александр Алексеевич Иванов, ветеран ОАО «Лента», в 1978 – 1995 гг. начальник 2-го ткацкого цеха в поселке Кугеси:

– Во втором ткацком цехе мне довелось работать продолжительное время, поэтому его историю я знаю достаточно хорошо. До нас там действительно была ковроткацкая артель, где
ковры делали вручную, у меня дома есть такой. Потом здание артели передали фабрике, и туда стали свозить старые «платтовские» станки. Начали делать ленты ЛРТ, от которых пуха
много. Бывало, насыплет сантиметров пять. Поливали водой, убирали. Лили воду под станки, особенно летом. Это и для увлажнения ещё. Когда сушь, пряжа высыхает, а когда влажнее, с нею лучше работать. А также пожароопасность ниже, лента меньше рвётся, воздух чище становится. Ведра два на станок уходило.

Потом при первом начальнике цеха Александрове сделали пристрой – двухэтажное здание, уже современное. Строительство в основном вели сами: приняли людей на работу в цех, а
пока станков не было, они занимались строительством. Затем, уже при мне, усилили электроподстанцию, артезианскую скважину построили, на втором этаже бытового помещения оборудовали столовую, зубной кабинет, куда врач приезжал три раза в неделю. Общежитие построили – щитовой дом. В первую зиму холодно там было очень. Поэтому на следующий год я выбил через фабрику кирпич, и своими силами мы обложили здание белым кирпичом – сразу тепло стало. Перевезли из Чебоксар несколько деревянных домов для семейных.

На фабрике был большой сад, яблони очень хорошие. А в районе мы славились своим народным хором: двадцать пять женщин там пели, костюмы у них были очень красивые. С подшефным колхозом, он в ударниках ходил, тоже были самые тёплые отношения. Как выходной день, едем туда на субботник. И выступали там. А председатель колхоза обязательно организовывал угощение для хористов. 

Производство капроновых лент (спецленты) цех при мне осваивал. Сначала для противогазов ленту выпускали – широкую, зелёную. Потом для авиации ленты стали делать, в основном
оборонного назначения – для обычных парашютов и тормозных, на реактивные самолёты. Видели, наверное, в кино или по телевизору: самолёты приземляются на такой огромной скорости, что иначе их не остановить. Считаю, наши ленты были сложнее ремней безопасности, которые фабрика делала в Чебоксарах. Наша тормозная лента выдерживала нагрузку на разрыв около тонны. Фактически они были одноразовыми, сгорали при посадке, поэтому их требовалось очень много.

Отправляли мы эту ленту в Москву, там её особым образом обрабатывали, пропитывали. Найдут брак – едешь разбираться, жалко свою продукцию. Вот однажды мне говорят: «У тебя,
Иванов, очень грязные ленты». Я приехал, а там как раз разгружают машину, которая от нас пришла. Вижу: один из мешков лежит в луже, на него ногами уже наступили. И как тут лента
не будет грязной?.. Острый разговор вышел с тамошним руководством. А вообще брак у нас редко был. За качеством очень следили.

В Кугесях при мне работали около 150 ткачей – по 50 в каждой смене, ещё три-четыре поммастера, сантехники, два кочегара, слесари-ремонтники. Дружный был коллектив, и ткачи хорошо работали. Ткачихе Макаровой Юлии Николаевне планировали дать орден, но дали автомобиль «Москвич». Самая лучшая ткачиха была у меня, а начинала с учениц, – вот как выросла…

Мы тоже можем блоху подковать!..

Константин Васильевич Шафров, ветеран ОАО «Лента», помощник мастера, Заслуженный рационализатор Чувашской АССР:

– Швейцарские «Роторы» были предназначены для изготовления ремней безопасности на автомобилях. Они пришли к нам, как говорится, недооборудованные. Во-первых, без подъёмников, чтобы навои поднимать, а те тяжёлые – по 50 кг. Ну, ладно, подъёмный механизм мы быстро сделали. Главная беда была в другом – капроновая пряжа к нам поступала исключительно на катушках с фланцами, которые не дают нитке с намотки сползать. Всё оборудование в России работало на таких катушках. А за рубежом использовали бобины, у которых фланцев нет. Об этом не подумали при закупке станков. Вот их поставили, а они с катушками совершенно не могут работать. Нить при сходе с катушки цеплялась за фланец и рвалась. Или её закусит, получается затяжка, брак.

Механизм накатки лент в рулоны

Тогда я такое придумал: рядом с катушкой установил диск большего размера, и нить стала поступать на станок через этот диск. Сначала мы делали его из алюминия, но алюминий пачкает, и нитка на нём протирается, поэтому перешли на капрон. Когда я сделал этот механизм, главным мастером был Феоктист Сергеевич Антонов. Он доложил об этом Ширкунову. Тот говорит, мол, продолжайте, только много дыр на новом станке не сверлите, а то потом никому претензий по его работе не предъявишь. И я для закрепления этого механизма к навойной раме сделал всего одну дырку. И пошла у меня нить с катушки на уток отлично, пошёл ремень!..

Потом для «Ротора» я сделал «платок»: решётку такую, пальцы над каждой бобиной, которые придерживали нитку постоянно в одном положении. Затем потребовалось модернизировать этот станок для выпуска хлопковой ленты (вместо станков ТЛТ). Заказы на неё были большие. Солдатский ремень, брючный ремень… Особенно солдатский – куда его только не отправляли. И в Китай, и в Монголию. Пропитывали его, и он получался как кожаный. Трансмиссионные ремни делали, их тоже пропитывают. Потребность была большая. И я по просьбе начальства несколько станков «Ротор» под хлопок переделал – заменил крепёж, бёрдыш, некоторые другие детали. А так «Ротор» только под капрон. Ткачиха Рая Иванова переоборудованные «Роторы» осваивала. Дело тут в чём? Станки ТЛТ старые и не такие производительные, на «Роторе» можно было больше сделать.

Ещё одно моё улучшение – установка на «Ротор» механизма намотки готовой ленты. Раньше она шла в приёмный ящик, ремень там перепутывался, перевязчицы разувались, в этот ящик залезали, стояли на ремне, чтобы перевязать конец. Ящики потом волоком выкатывали, а между станком и навойной рамой узко, намаешься. Когда же я эти ящики ликвидировал, лента стала сразу в рулоны наматываться, ткачиха раз-раз-раз, рулончики сняла и на тележку. Одна справляется – никаких проблем.

(Р. И. Иванова, передовая ткачиха)

«На фабрике я развивалась»

Винаторина Михайловна Романова, ветеран ОАО «Лента», в 1964-1996 гг. ткачиха, кавалер ордена Трудовой Славы II степени. Награждена Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Чувашской АССР:

– На фабрику я пришла работать в августе 1964 года сразу после школы. Начала работать уже в новом здании. Когда я поступала, у нас мастером была Волкова. Она сразу меня поставила на новые станки ТЛТ-45-1 к Нине Павловой (потом она, по мужу, стала Клюевой). Павлова самой первой на тех станках стала работать. Я, выходит, второй. Обе они посмотрели, как я работаю, и сразу сказали, что у меня всё получится.

Сначала я на двух станках работала, потом – на трёх, а в последнее время – на пяти. Бывало, и на шести приходилось, но в основном на пяти: четыре станка рядом и ещё сзади один
– разбежка. Это из-за мастера, Анкудинова Виталия Александровича. Он на меня смотрит и говорит, мол, Романова, станков много стоит, а работать на них некому. Пожалела я его, очень
хороший был человек: никогда ни на кого не кричал, ко всем людям умел подход найти. Вот из-за такого количества станков и выполняла по два-три плана. Меня дома ругают, муж ругает: зачем, говорит, тебе столько станков. Но раз мастер просит, директор хороший, сил у меня хватает, как не работать?

Я была депутатом городского, районного советов, заседателем народного суда долго работала. Ну, тогда передовиков много выбирали. В Москве на профсоюзном съезде была: нас
пять человек отправили по лёгкой промышленности. Поездка получилась очень интересной.

… Односельчане говорили, что вот, мол, про тебя всё время в газете пишут. Гордились. И дочери с меня пример брали: обе учились хорошо, в школе грамоты получали. Так что тоже
передовики.

Н. Клюева, передовая ткачиха

В. А. Анкудинов, мастер ткацкого цеха

Когда я была депутатом, моя фотография висела на городской Доске почёта возле сельхозинститута. Ещё у меня было звание «Мастер «золотые руки». Много лет я работала с личным клеймом – качество хорошее у моей продукции было. Конечно, все эти почести даром не давались. Вот в суде заседать приходилось недели по две, с работы для этого снимали. А когда снимают, метраж теряется. Как я поступала? Возвращалась и старалась наверстать упущенное. Ещё я очень бережно относилась к ниткам. Некоторые выбрасывали по полбобины (чуть только рваться начнёт), а я старалась выработать их все.

Другим кто в этом мешал? Нет, были те, кто завидовал, жаловался. Говорили, что начальство меня любит. А мы с Пироговой в пересуды не вступали. Даже обедали не двадцать минут, а за пятнадцать, а то и десять справлялись. А в оставшееся время старались станок подготовить, всё отладить. И на работу приходили не к 6:20, как положено, а гораздо раньше. Приходили, очередь занимали, получали и таскали сверху навои. Работа адская. Две швейки подмышками и два больших навоя в руках. Швейка – это маленький навой – весит 14 кг, навой – 19 кг. Сколько всего получается? Потом директор увидел, что мы со второго этажа носим такие тяжести, и мы стали получать пряжу на первом этаже. Это было уже легче.

Ещё очень часто бывали перебои с поставкой пряжи. Нас в такие дни в колхоз отправляли, мы там морковь рыли, капусту резали, чтобы простоя не было. Мы об этом Брежневу написали. Все хором писали. И нас завалили пряжей! В субботу и воскресенье работали, по две смены. В начале 70-х это было.

Я вообще своей работой очень довольна. Вот Байков, директор, он никогда не ругал: всегда спокойно выслушает, объяснит. Или смотришь, например, на Зинаиду Яковлевну (Тартыгину), и хочется быть на неё похожей. И как только люди могут быть такими выдержанными?..

На фабрике я развивалась, научилась дружить, хорошего много видела.

«До сих пор кричу во сне – аварии устраняю»

Виктор Петрович Арлашкин, ветеран ОАО «Лента», в 1963-1998 гг. слесарь-сантехник, бригадир, один из лучших рационализаторов фабрики. Награжден Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Чувашской АССР.

– Я на фабрику в 1963-м году специалистом пришёл – на сантехника ещё в армии выучился. Тогда мастером у нас был Зиновий Александрович Александров. Потом он стал главным механиком. Хороший, отзывчивый человек. Я его слушался, всё исполнял без отказа. Мне было интересно, я смотрел и быстро схватывал. Так и изучил всю фабрику. Где вентили открыть, где закрыть – скоро уже с закрытыми глазами мог всё делать. Оно ведь как? Есть желание – один раз сделаешь и на всю жизнь запомнишь. А нет, так и палкой не заставишь.

Я обслуживал трубопроводы, воздуховоды, паропровод – он шёл к нам с территории ХБК. Работы хватало, но мы молодые были, выдерживали. Получил 6-й разряд слесаря-сантехника,
самый высший. Потом бригадиром меня поставили. Всё делали, всё успевали. Работали, не щадя себя. И во вторую смену оставались, и в ночь. Если случится авария, её же надо устранить. Оставались до тех пор, пока не исправим. Сутки – так сутки, двое – двое. Домой, конечно, приходили отдохнуть чуть-чуть, а потом опять туда. До сих пор трубы снятся, не дают покоя. Жена говорит, что кричу во сне, всё аварии устраняю.

Ну, а как? Бригадир всегда впереди должен быть, как Чапаев. Везде сам лазил. Трубы ржавеют, лопаются, а чтобы аварию устранить, нужно вырыть траншею, где они проходят. И мы рыли сами, потому что рабочей силы не хватало. Потом сами и засыпали. Это было в любую погоду, в любое время. Зимой тоже: грели землю горелками, а потом или экскаватором копали, или вручную. Часто это делали женщины, они у нас разнорабочими были.

Самые большие неприятности доставлял паропровод. Мы с комбината пар брали, на пару краску варили, ленты красили. Паропровод располагался под землёй, и он был поделен между нами и слесарями ХБК. И, бывало, с ХБК звонят: мол, на вашем участке авария, устраняйте. А пар шуток не любит. С ним осторожно надо, иначе беда: стрелять начнёт, обжечься – проще простого. Вот и выходили – и в ночь, и в выходные. Мы производство не задерживали ни с паром, ни с водой. Из-за нас оно ни разу не стояло, вовремя всё делали. Тяжеловато было, конечно, но мы не артачились, работали. Пока аварию не устранишь, куда ты пойдёшь? За нами – люди.

Но и про нас не забывали. Особенно если что дельное предложишь. Помню, когда в 1967 году новый красильный цех пускали, я предложил по-иному паропровод проложить. Так мне
за внедрение новой техники шестьдесят рублей премию дали – по тем временам большие деньги. За реконструкцию химической станции потом премировали, за многие другие предложения. А Байков меня ещё и на работу в Дом Союзов рекомендовал как надёжного человека, я там по совместительству сантехником работал.

Из учениц – в мастера

Нина Алексеевна Васильева, ветеран ОАО «Лента», в 1968-2003 гг. красильщик, бригадир красильного цеха. Награждена медалью «За трудовое отличие» и медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

– На фабрике я начала работать в 1968 году чистильщицей станков, мне тогда 18 лет ещё не было. Мы станки от пуха чистили, он летел прямо как снег. Мы сначала его щёточкой смахивали на пол, а потом под станком и около станка тряпкой убирали. Одна чистильщица обслуживала ряд станков, это где-то около двадцати. За смену чистили их по одному разу. Ну, мы штук пять почистим, потом немного отдохнём, а то горло «сядет», пух – въедливый. Так что нам хватало эти станки чистить до конца смены. У поммастера была тетрадка, где мы расписывались, что действительно этот станок почищен. Ведь если станок в пуху, он может сгореть, пух загорался.

Год я так поработала и решила увольняться. Стеснялась: молодая девчонка под станками лазит, все смотрят. Нас пять или шесть таких было. Но никто с фабрики так и не ушел, все стали ткачами, а мне, когда я подавала заявление, предложили перейти в красильный цех. Так я стала ученицей красильщицы, через пять месяцев – красильщицей, ещё через год – бригадиром красильного цеха.

Красильному делу меня учила Юлия Александрова. Она молодец, всё показывала, объясняла. Я смотрела, как она делает, и сама пробовала. Сначала тяжело было. Там же надо быстробыстро вручную ленты сшивать, а у меня руки от волнения потеют. Я говорю: «Не могу так быстро!» А она: «Давай-давай. Научишься!» 

Я думала, до отпуска поработаю и уйду, а потом научилась и даже не заметила, как столько лет проработала на фабрике. Тяжёлая, конечно, работа – и само крашение, и постоянная чистка агрегатов. Для этого мы использовали специальный химический раствор – «Контакт». Им очищали от краски ролики, ванны, коробки. Ролики содой чистили. Их после крашения каждой партии нужно было отмывать до блеска. И чем больше использовали красок, тем чаще чистили.

Всё было за это время. Бывало, из горячей краски ленту голыми руками вытягивали... Это когда она в ванне порвётся, а также чтобы брака не было и чтобы агрегат не останавливать.
Тогда прямо на ходу руку сунешь в краску и вытягиваешь ленту. Конечно, опасно – температура там 90 градусов. Для этого был крючок, им можно подцепить и вытягивать. Были и резиновые перчатки, но они такие неудобные, и валы так быстро крутятся, что голыми руками ловчее и сподручнее. Ещё можно было остановить агрегат, но это грозило равномерности и
качеству крашения. Вот и лазили для скорости…

А за качеством мы следили. Часто сами на трение свою работу проверяли. Это так делалось: берёшь окрашенную ленту и трёшь её белой тряпкой. Надо, чтобы тряпка такой же белой осталась. Если же она становится грязной, значит нам краску дали плохую, или мы сами плохо сработали. Тогда идём за советом в лабораторию, рецептуру меняем, перекрашиваем,
промываем заново...

Это для нас главное было – качество и выработка. Иногда внешние причины мешали: поломки на агрегатах, авария на паропроводе. Или пара не хватает – тогда ванна плохо греется,
запарная, краска плохо кипит, плохо сохнет. Мы по нормативу тогда не должны работать, но на маленькой скорости все же работали. В таких случаях взаимовыручка на помощь приходила: просили сантехников, чтобы пара добавили. Они хорошо отзывались. Особенно Виктор Петрович Арлашкин. Бывало, за ним и в ночь приезжали, он никогда не отказывал. И в выходные вызывали. Мы говорили: «Витя есть, значит, можно жить».

Ну, и сами старались. Я, например, когда в первую смену работала, пяти ещё не было – из дома выходила, и уже полшестого была на рабочем месте, как штык. Мы же в 6:20 должны
начинать работать, и к этому времени нужно, чтобы краска была готова, чтобы она уже закипела, чтобы ванны и барабаны были горячими. Нужно было слить из ванны и барабанов конденсат – убрать лишнюю воду. Забот много: пока закипит, пока концы ленты к чехлу привяжешь, барабан прокрутить надо сушильный... Бывало, конечно, что мы на ходу принимали агрегат, не останавливая его. Тогда проще. А если в его работе был перерыв, или мы на другой ассортимент переходим, всё нужно было предусмотреть и подготовить...

«Без батанщиков мы были как без рук»

Зоя Павловна Пирогова – ветеран ОАО «Лента», ткачиха, заслуженный работник промышленности Чувашской Республики, кавалер ордена Трудовой Славы III степени. Награждена медалью «За трудовую доблесть».

Без батанщиков мы были как без рук. Обращались к ним, чтобы они челнок поменяли, когда зубчатая идёт. Бывало, что начинало нормально работать, если челнок поменяешь. Для этого мы станок останавливали, ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать. Но батанщик должен быть умелый, от него очень много зависит. Бывало, один батанщик сделает, и всё равно плохо идёт, а если сделает другой, то хорошо. Вот последний батанщик, которого я застала, был Миша Иванов, хороший был мастер. Так что батанщик – это очень важный человек, качество продукции во многом зависело от него. Потому что в челноке тоже брак бывает, рвёт нитку. Вот и меняешь его несколько раз, пока хороший не поставят. От поммастера тоже много зависело, потому что если станок налажен, он хорошо идёт. Митрофанов Василий хорошим поммастера был, Корнилов, Павлов Авенир. Старались к ним обращаться, кто хорошо делает.

Мастером у нас сначала была Екатерина Сергеевна Волкова, это я при ней ткачихой стала. Потом она в профком ушла. А начальником цеха была Евдокия Андреевна Наумова, всегда
добром её вспоминаю: в любое время к ней зайди – и посоветует, и поможет обязательно. Потом начальником цеха стал Ширкунов Борис Владимирович, тоже хороший был: обязательно
поздоровается, спросит, как работаем, и всегда сам вникал во все дела.