Книга

Глава 9. Пристегните ремни безопасности! 1971 - 1985 гг. (Часть 1)

Жить взахлёб –
Это здорово кто-то придумал!
Роберт Рождественский, «Ровесникам»

 

Вернёмся к пройденному. Как сказано выше, реконструкция Чебоксарской лентоткацкой фабрики превратила по сути мануфактуру XIX века в современное текстильное предприятие. В категориях «до» и «после» преображения (1970 год – к 1960-му) разница такова. Численность трудового коллектива выросла с 300 до 1200 человек – в четыре раза. Выпуск продукции – вообще в десять раз: с 23,7 млн. до 242 млн. метров ленты. Правда, последняя цифра – результат труда не только ткачей, но и красильщиков. До реконструкции, напомним, красильно-отделочного цеха на фабрике не было вовсе, теперь появился. Да какой! Крупнейший в лентоткацкой индустрии страны, позволяющий приводить в товарный вид продукцию не только собственного производства, но и многих родственных предприятий.

То есть скорость роста была такова, что впору предупреждать: «Пристегните ремни!» А для нас, живущих в XXI веке, актуальным становится вопрос: кто были те 900 новобранцев, которыми пополнился коллектив фабрики в 60-е годы, кто пришёл в новые корпуса, не хлебнув лиха «казённой кузницы». Насколько они были готовы продолжить новаторство вышедших из неё ветеранов?..

Смотрите, кто пришёл

Новобранцами фабрики были, как правило, представители первого послевоенного поколения страны Советов, выросшие в деревнях, а если в городе – то в бараках и коммуналках. Это были дети солдат Победы или героических тружеников тыла. Познакомимся с некоторыми из тех, кто со временем станет гордостью Чебоксарской лентоткацкой фабрики.

Винаторина Михайловна Романова – ветеран ОАО «Лента», ткачиха. Кавалер ордена Трудовой Славы II-й степени, награждена Почётной грамотой Президиума Верховного Совета СССР.

Родилась и выросла Винаторина Михайловна в деревне Тиньговатово Цивильского района. То есть у неё, как у большинства других работников фабрики – новоиспеченных горожан, был за плечами свой, по К. Симонову, дорогой сердцу «клочок земли, припавший к трём берёзам». Отец – инвалид войны с бездействующей правой рукой, мама работала в колхозе. На фабрику пришла семнадцатилетней девчонкой. Профессию ткача выбрала вообще в десять лет. Рассказывает:

«Когда я училась в третьем классе, мы, помню, писали сочинение. Кто говорил, что станет учителем, кто – врачом, а я сидела-сидела, думала: «Вот все врачи, учителя, а я буду ткачихой!» Не знаю, как мне это в голову пришло. Потом учительница, когда читала, ещё удивлялась: вот, мол, Наумова (тогда я Наумовой была) хочет быть ткачихой.

Пока учились в школе, начиная с пятого класса, мы всё время работали – май, июнь, июль, август, в сентябре после занятий… То прополка, то кукуруза. За каникулы у меня набиралось и восемьдесят трудодней, и сто. И на лошадях работала. Мне немножко оплатили и подарили коробку цветных карандашей. Даже когда мне нельзя стало из-за болезни работать, всё равно работала. А дело было так. Меня мальчишка столкнул с моста, когда я училась в седьмом классе, и я неудачно упала в воду. Еле встала и пошла. Что-то с позвоночником случилось. Потом до совершеннолетия целый год лежала, две операции было, в санатории лечилась.

Из-за этого меня после школы не приняли на чулочную фабрику. Сказали, что у них сидячая работа, а мне этого нельзя, мне нужно было работать стоя. Прихожу на лентоткацкую фабрику. Тогда в отделе кадров работал Антон Павлович. Он посмотрел на меня и говорит: «Я тебя на работу приму по секрету. Ты никому не должна говорить, что у тебя вторая группа инвалидности». И он взял меня ткачихой, они очень нужны были тогда. Тяжести мне, правда, тоже нельзя было носить, но я всё равно носила. А через год вроде и боли прошли. Я тогда свою инвалидность продлевать не стала. Энергичная была – в мать. Я и сейчас такая: медленно шагать не могу, без работы жить не могу, и мне всё надо быстро делать. И у нас в семье все такие. Вместе со мной у родителей нас пятеро было. И все работать любили, родителям помогали, нигде не болтались».

Зоя Павловна Пирогова – ветеран ОАО «Лента», ткачиха, заслуженный работник промышленности Чувашской Республики, кавалер ордена Трудовой Славы III степени. Награждена медалью «За трудовую доблесть».

– Родом я из деревни Тоскаево Яльчикского района. Папа ещё до Великой Отечественной войны с басмачами в Узбекистане воевал, там был ранен – лишился глаза. Тогда инвалидность
не давали, но призывать на ВОВ не стали. И он в войну был директором ремонтно-технической станции. А мама – домохозяйка: я была десятым ребенком, а после меня родились ещё и братик с сестренкой. Этот младший братишка с десяти лет помощником комбайнёра работал вместе со старшими братьями, а потом стал заслуженным работником сельского хозяйства и депутатом Верховного Совета СССР. Колей его звали, Чернов Николай. У меня все братья механизаторами были. Про нашу семью даже кино снимали.

Пришла на фабрику я в 1964 году, после окончания школы. Здесь у меня сестра работала ткачихой, она меня и привела. Первый год я была перевязчицей – на «платтовских» станках. Даже вспоминать не хочется. И обрывы были, и скобы вылетали. Но потом пришли новые станки, ТЛТ, и я на них встала: на них было работать легче, нитка реже рвалась. И уж если рвётся, то это только твоя вина. Год работала, а потом перешла в ткачихи. Мне как-то интересно было, как они работают. И ещё, если перевязчица не успевает, ткачихи ругаются – станки стоят же. Мы быстро перевязывали, но всё равно не всегда успевали. Раньше много станков обслуживали. Вообще, на весь цех – две перевязчицы. Это станков тридцать получается, и всё время бегом. Ткачиха придёт – у меня узел. И надо быстрее, да ещё и запомнить, кто за кем, очередь соблюдать. Вот поэтому мне уже не очень нравилось перевязчицей работать, хотелось ткачихой. У них работа интереснее. Есть норма, хочется побольше сделать, чтобы станки не стояли, всё чисто-аккуратно. И сама себе хозяйка.

Когда начинала работать перевязчицей, сначала была ученицей, а в ткачихи перешла сразу: я ведь всегда была рядом, видела, как они работают, помогала иногда. И сразу встала на ТЛТ: сначала на два станка, потом уже побольше взяла. Четыре станка, три станка мы брали. А то, когда на двух станках, зарплата не очень большая. Старалась не делать брак и продукцию второго сорта. 

Если нитка оборвётся, заправлять надо было самим, надо было знать заправку. А перевязчица только к новому навою привязывает, всё остальное делает ткачиха. Нам схему давали, как заправлять, технический отдел давал. Сначала трудно, но потом научишься. Только привыкнешь, а потом уже всё, другой ассортимент заправляем. Если брак шёл, мы где-то до полутора метров ленту рвали, распускали, а потом обратно на навой мотали.

Если у тебя хотя бы метр брака есть, ты в передовики не входишь. Сортность должна быть хорошая… 99,5% – хорошая. 100% бывает, но редко. Я работала с личным клеймом, это значит, что мою продукцию проверяли только выборочно. Но если бы у меня был брак и второй сорт, клеймо бы отобрали. Даже браковщицы хотели мою продукцию меньше проверять, чтобы было быстрее. Они же знали, кто как работает. Я была и на цеховой, и на городской Доске почёта, возле сельскохозяйственного института. 

Алексей Максимович Козлов – слесарь-ремонтник 5-го разряда, в будущем – участник ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции (за этот свой гражданский подвиг награждён двумя медалями).

На фабрике Алексей Максимович работает с 1967 года, нашёл здесь не только работу по душе, но и судьбу – свою вторую половину. Ею оказалась Галина Ивановна Мясникова – бригадир красильного цеха, которую Б. В. Ширкунов, рассказывая о реконструкции предприятия, посчитал необходимым выделить особо. Вот что рассказывает Алексей Максимович Козлов о себе:

«Родился я в 1942 году в деревне. После школы уехал в Оренбургскую область, выучился на тракториста-машиниста. Это было до армии. После армии вернулся в Чувашию, устроился на работу в Чебоксарах мотористом на земснаряде. А на лентоткацкую фабрику меня позвали работавшие там друзья. Сказали: фабрика новая, зарплата хорошая. И вот с 5 января 1967 года я стал трудиться здесь наладчиком в красильном цехе и проработал семнадцать с лишним лет. Агрегаты обслуживал – и наше оборудование, и «Магебу». «Магеба» лучше была, меньше из строя выходила, и там кругом автоматика. Если обрыв ленты, сразу сигнализация срабатывает. Наше оборудование ещё старым было, а немецкое – новым. А я чинил, когда в красильных ваннах вылетали ролики и промывные валики. Эти поломки чаще случались на нашем оборудовании, когда пришло немецкое, стало легче. Немцы приезжали. Они ставили,
а мы монтировали под их руководством, там переводчик был. Сложно было, конечно. Но неделя, может, чуть больше, и всё – научились.

Здесь же познакомился с будущей супругой. Галина Ивановна была бригадиром красильщиков – моим начальником. Мы тут и поженились. Она пришла на фабрику раньше меня, и проработала здесь всю жизнь, до пенсии.

Что потом? Поженились, построил «засыпушку». Знаете, что это такое? Врываются в землю столбы, к ним в два ряда крепятся доски, а потом пространство между ними засыпается шлаком или опилками. Внутри печку поставили, за водой в овраг ходили, там был колодец. А место сами нашли, на 2-й Пионерской улице. Жили так лет шесть. Там и дети родились. Потом, где-то в 70-х, нам от фабрики дали двухкомнатную квартиру в двухэтажном доме в Южном посёлке. Правда, за водой тоже ходили на улицу – в колонку, и печку нужно было топить. Но всё равно это было лучше, чем «засыпушка», и площадь больше: там у нас была всего одна комната.

С детьми в те времена тоже было непросто. Мест в садике не хватало, и наши ребятишки подолгу жили в деревне, у тёщи. А когда мы вместе с женой в ночную смену выходили, бывало, сына брали с собой на фабрику. Он у меня прямо в тележке с лентами спал, там тепло было…».

А вот ещё одно начало большой рабочей судьбы. На этот раз – с женским лицом.

Нина Николаевна Димитриева – бригадир красильного цеха. Имя многократно заносилось на цеховую и фабричную Доски почёта, в Книгу почёта фабрики.

– Родилась я в деревне Кольцовка Вурнарского района. Наш колхоз выращивал кукурузу. Заслуженная была деревня, к нам даже Хрущёв приезжал. Председателем нашего колхоза (он носил имя Ленина) был Коротков. А мой папа был строителем, Героем Социалистического Труда.

В нашей семье было точно «семеро по лавкам» – четверо мальчиков и три девочки. Я – четвёртая. После окончания восьми классов год работала в телятнике. Нельзя было уехать – мама попала в аварию, её и маленьких братишек нужно было поддержать. Потом приехала в Чебоксары. Сначала жила у сестры, потом на частной квартире. Один год проработала на хлебозаводе, но там была трёхсменка, и в праздники надо было выходить. Так и пришла я на лентоткацкую фабрику: здесь уже только две смены было. Это 1966 год, мне было семнадцать лет. Сначала как несовершеннолетняя работала по семь часов, уходила раньше. И ночью мне не разрешали работать – не полагалось малолеткам, раньше с этим было строго. А я любила работать ночью, просилась – мне не разрешали.

Осваивать профессию браковщицы мне помогала старший контролёр Нина Николаевна Саляева. Она очень хорошая была – всегда подходила, помогала. Меня почти сразу посадили на машину. Я быстро научилась. Браковщицы определяют сортность ленты и наматывают её: машина наматывает, мы смотрим. Наша задача – не пропустить брак. Где узел или какой-то другой дефект, вырезаем и сшиваем вручную. И покатилось, покатилось – тридцать пять лет как один день. Просто нравилось мне там работать. И коллектив на фабрике очень хороший. Я даже не представляла, как можно уйти в другое место, в другой коллектив. Привыкла тут ко всему, мы были как семья. И сейчас со многими связь поддер- живаю, созваниваемся…»

Вот такими они были – дети трудового народа и сами точно такой народ. Сознававшие без всякой помощи со стороны Морального кодекса строителя коммунизма: кто не работает, тот не ест; человек человеку друг, товарищ и брат; с несправедливостью, тунеядством, нечестностью, карьеризмом и стяжательством трудовому человеку не по пути.

Повестка дня и её герои

Кроме моральных норм, совершенно другой в то время была общественная повестка дня: предметом дискуссии были вопросы развития, а не безудержного потребления. И общественное мнение тогда формировали учёные, конструкторы, писатели, рабочие-передовики. Отчетливо и ясно в этом созидательном хоре был слышен голос чебоксарских ткачей. Со всей Чувашией и страной они делились секретами своих успехов, спорили, критиковали, предлагали…

Слово Борису Владимировичу Ширкунову, сменившему в 1966 году на посту главного инженера фабрики З. Д. Дерябину: 

«При коренной реконструкции Чебоксарской лентоткацкой фабрики, которая проводилась в минувшей пятилетке, главной заботой коллектива было более быстрое и эффективное освоение проектных мощностей. Для монтажа новых станков и машин свои услуги нам предлагали многие монтажные организации. Мы же решили монтаж и пусконаладку нового оборудования выполнить своими силами, используя опытных рабочих и молодое пополнение, принятое для обучения новым профессиям. Ведь им предстояло на этом оборудовании в дальнейшем работать. Это полностью оправдало себя. По мере пуска оборудования рабочие, занятые на монтаже, переходили на его обслуживание. Причем эти кадры прочно закрепились, и случаи увольнения среди них очень редки.

Новая лента. З. Я. Тартыгина – начальник технического отдела, В. Л. Климова – начальник цеха, Е. И. Калинина – начальник лаборатории

Надо отметить, что особо трудным для фабрики стало освоение мощностей красильного цеха. Здесь также был взят курс на то, чтобы монтаж оборудования и освоение технологии производить своими силами. В итоге в новом цехе создан квалифицированный коллектив, а фабрика получила возможность производить отделку ременных лент самостоятельно.

Б. В. Ширкунов: беседа с колективом фабрики

В совершенствовании производства характерным является то, что наши специалисты относятся критически к существующему опыту. Так, при крашении лент в так называемом тропическом исполнении технология состояла из двух процессов: сначала окраска ленты, затем пропитка. Инженерно-техническими работниками Тартыгиной и Климовой предложен разработанный ими процесс одновременной пропитки и окраски. В результате производительность агрегата на данном режиме увеличена вдвое при сокращении расхода химикатов на 50 процентов. Качество пропитки сохранилось на высоком уровне. Экономический эффект нововведения составляет 8,3 тысячи рублей… 

В результате появления собственного красильного цеха мы добились почти полного удовлетворения наших потребителей по расцветкам лент и обеспечили необходимую маневренность при переходе с одного цвета на другой. Экономический эффект только на сокращении расхода химикатов и красителей в результате реконструкции химической станции составляет более 6000 рублей в год…

Фабрика ежегодно наращивает выпуск продукции. Если в 1965 году было выпущено различных лент 22 млн. метров, то в 1970 году их выпущено уже 240 млн. метров. Среди лентоткацких предприятий нашего главка Чебоксарская лентоткацкая фабрика имеет высший показатель производительности оборудования по всем основным видам выпускаемой продукции»50.

Но не только руководители в то время «брали слово». Ещё более частыми, а то и более критичными авторами газетных публикаций становились сами рабочие. Вот, например, как выглядели «мысли вслух» о социалистическом соревновании, представленные в газете «Советская Чувашия» уже знакомым нам Владимиром Крюковым, членом КПСС, рабочим
отдела главного механика: 

«При слове «соревнование» многие сразу представляют забег спортсменов на какую-либо дистанцию. Социалистическое соревнование – это тоже, образно говоря, большой забег. Его участники ставят перед собой определенные цели и устремляются к ним, мобилизуя все свои силы. Правда, здесь есть весьма существенное отличие от спортивных состязаний: каждый не только старается сам, но и всячески помогает бегущим сзади.

Не является исключением и коллектив нашей лентоткацкой фабрики. Индивидуальные обязательства имеют 610 работников предприятия, большинство перевыполняет сменные задания, а 15 человек уже работают в счёт 1972 года. 165 человек работают у нас на сверхтиповых зонах обслуживания. Делается это под девизом: «Не иметь простоев оборудования из-за отсутствия работницы в соседней зоне!» Производительность труда на фабрике за восемь месяцев повысилась на 7,6 процента. Достигнута значительная экономия сырья, материалов и электроэнергии…

Кажется, лучшего и желать нельзя. Вместе с тем, сегодня отчетливо видно, что та огромная сила, которая заложена в социалистическом соревновании, срабатывает у нас далеко
не полностью. Хочется, чтобы каждый, именно каждый, стремился догнать и перегнать товарищей по труду, болел душой за честь коллектива бригады, смены, цеха, предприятия. Вот такого ревностного отношения у нас, к сожалению, еще недостаточно. В подведении итогов соревнования также много формализма. Обычно они подводятся за месяц на заседании фабкома или цехкома. А как идут дела у партнеров по соревнованию в течение месяца, никто не знает.

Много лучшего оставляет желать практика материального и морального поощрения. В распределении премий, прямо надо сказать, допускается уравниловка. Мастера ни с кем не хотят портить отношений и представляют к премированию всех за компанию, исключая, конечно, злостных нарушителей трудовой дисциплины…

Менять ситуацию нужно без промедления. Надо брать на себя всю полноту ответственности за организацию и ход соревнования. Только так в «большом забеге пятилетки» коллектив предприятия может прийти к успешному финишу»51.

Остаётся добавить: в те времена критика в партийной печати была силой, она требовала безотлагательного «разбора полётов» с принятием мер. Хотя на фабрике вообще очень хорошо действовала обратная связь. Вот что говорит Зоя Павловна Пирогова: 

«Во время перерыва у нас в цехе иногда проходили собрания. И мы не боялись, открыто говорили. Мы знали, что Зинаида Яковлевна (Тартыгина) всё поймёт правильно. И Евдокия Андреевна (Наумова) тоже. И Борис Владимирович (Ширкунов). Вот не боялись. Открыто на собраниях говорили. Мы знали, что решение будет принято с учётом того, что мы сказали».

«Ротор» + «Магеба» = Прогресс

Итак, у предприятия был сплочённый, инициативный трудовой коллектив, поэтому все последующие витки её стремительного роста выглядят вполне закономерными и обоснованными. Именно по этой причине, едва завершив первую «реконструкцию», фабрика немедленно приступила ко второй. Теперь уже при поддержке со стороны Минлегпрома РСФСР.

Б. В. Ширкунов рассказывает:

«В послевоенные годы массовым явлением для США и Европы стала стремительная автомобилизация населения. Советский Союз не хотел отставать от других и приступил к строительству в Тольятти крупнейшего автозавода. Одновременно широкое распространение стали получать ремни безопасности, во многих случаях спасающие водителей и пассажиров от гибели и увечий. Для производства таких ремней требовалась прочная, лёгкая лента.

Ф. С. Антонов, старший мастер

Первые попытки её выработки на челночных станках были предприняты Костромской фабрикой «Ременная тесьма» и фабрикой текстильной галантереи в одном из грузинских городов. Обе попытки не увенчались успехом. Стало очевидно: для выпуска таких лент нужны специальные бесчелночные станки, которые отечественное машиностроение не выпускало.

И тогда по личному распоряжению председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина, кстати, текстильщика по образованию, необходимые станки были приобретены за границей. По существующей легенде, толчком к такому решению стала гибель в автокатастрофе некоего крупного чиновника, работающего в аппарате Совмина: по заключению экспертизы Госавтоинспекции, наличие в машине привязных ремней вполне могло бы сохранить ему жизнь.

Оставалось решить, какая фабрика возьмёт на себя освоение принципиально новых для отрасли станков. Этот вопрос был поднят начальником управления Роспромтекстильгалантереи Подьячевым А. И. на совещании руководителей предприятий отрасли, проходившем в Костроме на фабрике «Ременная тесьма». Ей же первой и были предложены пятьдесят закупленных импортных бесчелночных станков «Ротор» швейцарской фирмы «Якоб Мюллер» в комплекте с оборудованием приготовительного отдела. Однако костромичи от такого предложения отказались. Тогда освоение производства ремней безопасности было предложено нам – Чебоксарской лентоткацкой фабрике. Фабрику на этом совещании в качестве главного инженера представлял я, и перспективное предложение главка нами, конечно, было с радостью принято. Тогда же было решено: изготовление готового привязного ремня из нашей ленты возьмёт на себя «Норма» – предприятие местной промышленности Эстонии...»

А. М. Миронов, ОГМ

 

Но, по мнению Зинаиды Яковлевны Тартыгиной, преемницы Б. В. Ширкунова на посту директора фабрики, не только случай определил решение Минлегпрома: 

«Ремни безопасности – это сложное производство, вот в чём дело! Тут «на ура» не возьмёшь, лента для них очень трудна в обработке и требует высокой технической культуры. Нужна высочайшая квалификация и поммастеров, и ткачей. У нас это было. Наша фабрика всегда отличалась высококвалифицированными кадрами, нас всегда за это хвалили. Потому и отдали новые станки.

И правильно сделали: мы оправдали доверие. Новые станки сами и смонтировали, и запустили, швейцарские специалисты к нам даже не приезжали. Однажды только мы съездили к ним на консультацию в Казань, они там в то время работали. Одна консультация, всё остальное – сами! Надо отдать должное квалификации наших поммастеров, мастеров, главного инженера
Б.В. Ширкунова – все оказались на высоте. А старший мастер Феоктист Сергеевич Антонов вообще в тот раз показал себя уникальным специалистом. И у нас много было таких. Причём кадры мы воспитывали сами. Приходили выпускники Чебоксарского текстильного техникума, учились у ветеранов и становились настоящими профессионалами. Впоследствии, может быть, именно это помогло нам выжить – высокая квалификация и привычка к интенсивному труду...»

В. Г. Константинов, слесарь РМО

Вот таким образом – вместе с ремнями безопасности – на Чебоксарскую лентоткацкую фабрику пришла научно-техническая революция, она же – эпоха бесчелночного ткачества. Первые тридцать девять швейцарских «Роторов» поступили на фабрику во второй половине 1974 года. До конца года все они были смонтированы, а тридцать – даже заправлены и сданы в эксплуатацию. Параллельно в приготовительном отделе были установлены поддерживающие бесчелночную технологию три сновальные машины «Либа-23», мотальные машины
«Хакоба» и «БПИ-1».

Демонтированное при этом ткацкое и приготовительное оборудование перемещалось в цех №2 в посёлке Кугеси. Это обусловило его реконструкцию: в старом корпусе филиала были заменены сгораемые перекрытия и увеличена высота помещения. В связи с увеличением производственных площадей предусмотрительно нарастили мощность котельной.

Как рассказывает Б.В. Ширкунов, обслуживание новых станков было доверено наиболее умелым и добросовестным работникам, это были ткачи Р. Салдакеева и З. Иванова, помощники мастера К.В. Шафров и Г.К. Романов, слесари-ремонтники В.Г. Константинов и А.М. Миронов. И очень скоро швейцарские «Роторы» были успешно освоены россиянами. А со временем и основательно улучшены, более того – приспособлены к выпуску новых видов продукции.

Однако мало ленту соткать, ей ещё нужно придать нарядный вид – покрасить, отделать. С этим также возникли сложности. Дело в том, что в красильном цехе технологии крашения капроновых лент ранее не использовались, не было и нужного оборудования. Попробовали отделывать ленту по технологии сернистого крашения, однако вместо черной она получилась серой. Потребителей такой результат откровенно не удовлетворил. Тогда Министерство легкой промышленности СССР решило довести дело до конца и заказало необходимые красильные линии в ФРГ. Под них на фабрике в срочном порядке был сооружён пристрой к красильному цеху. Уже в 1975 году три поточные линии «Магеба» прибыли на фабрику и тотчас смонтированы.

Это событие стало вторым крупным шагом в техническом перевооружении предприятия. Линии «Магеба» могли производить крашение и отделку лент из любых видов сырья. И, безусловно, это был новый технический уровень: вместо привычных механики и электрики – гидравлика, пневматика, электроника! По этой причине, самостоятельно выполнив монтаж, для финишных пусконаладочных работ фабрика пригласила зарубежных специалистов. «Магеба» делегировала в Чебоксары троих – механика, техника-электрика и технолога по крашению. Иностранцы, конечно, знали свое дело. Однако, как отмечает Б. В. Ширкунов, по отдельным техническим вопросам россияне не раз подсказывали коллегам из ФРГ лучшие решения, и те с ними соглашались. Действительно, не боги горшки обжигают! В кратчайшие сроки была освоена новейшая для страны технология крашения лент из полиамидных нитей вофалановыми красителями плюсовочно-заправочным способом.

Елизавета Ивановна Карпеева четверть века работает на Чебоксарской лентоткацкой фабрике: в совершенстве освоила профессию, дает высококачественную продукцию и охотно делится знаниями. Со своей новой ученицей Е. Васильевой. 1978 г.

Безусловно, успех во многом был предопределён массовым творчеством работников и многолетним трепетным отношением коллектива фабрики к новаторам и новаторству. В связи с этим Б. В. Ширкунов приводит ещё один любопытный факт. Точно такие же красильные линиии «Магеба» поступили и на Московскую красильно-отделочную фабрику. Однако там, промаявшись с импортной чудо-техникой, так и не смогли её освоить, а через некоторое время, списав агрегат, отдали его на Чебоксарскую лентоткацкую фабрику как запчасти. Вывод?.. Собственные конкурентные преимущества нужно последовательно накапливать и беречь как зеницу ока. Чебоксарская лентоткацкая, будущая «Лента», так и делала.

Смелость строит города

Такой подход имел для коллектива далеко идущие последствия: фабрике стали помогать более активно. Характерно – не только в производственном, но и в социальном развитии.

В частности, разработку квалифицированного проекта новой реконструкции фабрики Минлегпром поручил авторитетной проектной организации ГПИ-3, находящейся в Ленинграде. Ею была разработана проектносметная документация на реконструкцию красильного цеха, включая установку нового оборудования, систем вентиляции, канализации, строительство водопроводно-канализационного блока, предназначенного в том числе для локальной очистки сточных вод.

Чествование победителей соревнования

Очень важной частью проекта стало включение в его титульный список столовой на сто сорок мест. Для коллектива фабрики улучшение условий питания имело немаловажное значение. Как отмечает Б. В. Ширкунов, помощь при включении столовой в проект реконструкции оказал заместитель начальника управления Роспромтекстильгалантереи Н. А. Мясников. И если строительство позарез необходимого детсада-яслей фабрикой было начато и велось на собственные деньги (хозспособом), то возведение столовой, как и всех других объектов реконструкции, – на средства Министерства текстильной промышленности РСФСР. Кроме того, министерством были выделены 500 тысяч рублей на строительство фабричного общежития. И, надо сказать, в экономике это единственно правильный подход: инвестировать нужно исключительно в тех, кто хочет работать, умеет работать и намерен развиваться дальше. Чебоксарская лентоткацкая постоянно действовала подобным образом.

Вот, например, что рассказывает Б. В. Ширкунов об итогах 9-й и задачах на 10-ю пятилетку: плановое задание минувшей пятилетки фабрика выполнила ещё в октябре 1975 года;
производительность труда за пятилетку поднята на 30,8%; в первом году новой 10-й пятилетки коллектив намерен увеличить выпуск продукции сразу на 17%52.

Однако главный инженер не только отчитывается, но и критикует: это что у нас за планирование, если фабрика получает пряжу не с расположенного под боком ХБК, а из Красновременно предлагает: в планы 10-й пятилетки необходимо включить пункты о серийном производстве малогабаритных маневренных электропогрузчиков, необходимых многим фабрикам и заводам, а заводы химического волокна нужно обязать улучшить качество выпускаемой продукции, иначе изготовленная из неё лента не устроит потребителей...

Вот такой гражданский подход – сопрягать интересы собственного предприятия с общенародными. Опираясь на него, в 10-й пятилетке коллективом фабрики была проведена капитальная реконструкция красильного цеха. Буквально всё его оборудование, в том числе химическая станция, было заменено или обновлено. После завершения реконструкции значительно улучшилось экологическое состояние производства: чище стали сточные воды, уменьшились вредные выбросы в атмосферу. Кроме того, рядом с красильным корпусом был выстроен просторный склад суровья, необходимый для приёма огромного количества лент, поступающих на крашение со всех концов Советского Союза. Не менее основательные перемены произошли в поселке Кугеси. В результате производственная мощность ткацкого цеха №2 возросла более чем вдвое, неизмеримо улучшились условия труда.

На главной площадке – в Чебоксарах – жить фабрике также стало значительно лучше и веселее: была введена в строй современная столовая, расширены и лучше оборудованы здравпункт, библиотека, доведены до санитарных норм производственно-бытовые условия, фабрика получила возможность перейти на более удобный людям двухсменный режим работы. Другие факты поступательного социального развития – благоустроенное общежитие на 180 мест, детский ясли-сад, аренда базы отдыха, интенсивная культурно-массовая и спортивная жизнь. И в результате хроническая болезнь, преследующая фабрику с середины 60-х, – высокая текучесть кадров – наконец пошла на убыль, причём основными причинами увольнений стали вполне естественные: призыв в армию и поступление молодёжи в средние специальные либо высшие учебные заведения.

Зато стала набирать силу другая «болезнь» – недопоставки сырья (пряжи, нитей) в ткацкое производство и суровья – в красильное. Взять ту же новейшую и важнейшую продукцию – ремень безопасности. Планировалось за 10-ю пятилетку (1976 – 1980 гг.) изготовить для него 20 млн. метров ленты, а сырья поступило только на 16 млн. Что с этим делать?

Впрочем, это уже отдельная история. О ней – ниже.

Как жили и работали.

Воспоминания ветеранов «Ленты»

Как цех в Кугесях стал современным

Борис Владимирович Ширкунов, ветеран ОАО «Лента», в 1951 – 1987 гг. помощник мастера, начальник цеха, главный инженер, директор:

– После завершения реконструкции фабрики в Чебоксарах стала очевидной необходимость преобразований в ткацком цехе №2 в поселке Кугеси. Здесь нужно было срочно снять пожарную угрозу, связанную с деревянным перекрытием старого корпуса, а также – расширить производственные площади и существенно улучшить условия труда. С этой целью по нашему заказу проектной организацией «Чувашсельхозстроя» был разработан проект реконструкции цеха. По смете, без стоимости оборудования, на неё требовалось 400 тысяч рублей. Однако при согласовании проекта с Чебоксарским райисполкомом от нас потребовали сооружения канализационной системы в поселке Кугеси, что приводило к удорожанию реконструкции более чем на миллион рублей. Такими средствами не располагали ни фабрика, ни министерство. 

Но мы не опустили рук: с помощью «Текстильремпромстроя» переработали проект и в 1970 году приступили к строительным работам. Этому способствовала «косыгинская» экономическая реформа, позволившая предприятиям накапливать и использовать средства для развития производства. Потом эта реформа была аннулирована, но основные работы мы всё-таки успели закончить.

Строительство было трудным, в основном своей рабочей силой. Что сделано? Был возведен двухэтажный производственный корпус, поднято и заменено на железобетонное перекрытие
старого корпуса. Энергично руководил всем этим непростым процессом начальник цеха Алексей Иосифович Александров, на него в то время легло немало тягот и забот. В 1973 году в Кугесях началась замена старых механических лентоткацких станков на новые – ТЛТ-45-1. Станки устанавливались на нижнем этаже нового производственного корпуса в количестве 40 штук. Второй этаж заполнялся станками ТЛ-80-ШЛ, которые заправлялись капроновыми лентами. Для отдалённого от основного производства цеха освоение выпуска капроновых лент было сложной задачей. Капрон требовал от ткачей и поммастеров более высокой квалификации и ответственности. Не без сложностей, но эта задача была решена. В результате наш ткацкий цех в Кугесях превратился в современное лентоткацкое производство, не уступающее по объёму выпуска продукции многим другим предприятиям текстильной галантереи.