Книга

Глава 7. Под грифом «Реконструкция» 1952 - 1965 гг. (Часть 1)

Мы очень быстро привыкаем
К тому, что создал наш народ.
Уже и спутники включаем
В свой повседневный обиход.
... Да, мы считаем делом личным,
Чтоб становилось навсегда
Необычайное – обычным,
Как хлеб,
Как воздух,
Как вода.
Людмила Татьяничева, «О необычном»

«Я знаю, город будет...»

Итак, в начале 50-х коллектив лентоткацкой фабрики жил в ожидании добрых перемен. Напомним, в июне 1951 года было утверждено проектное задание, предусматривающее коренную реконструкцию предприятия. Через год из института «Гипротекстильпром» (г. Иваново) поступила проектно-сметная документация, заключены необходимые договоры, и в 1953 году строительные работы начались. Первыми новостройками стали механическая мастерская и главный ткацкий корпус. Его строительство вело СУ-3 (строительное управление), контора которого находилась по ул. Франко. Возведение здания механической мастерской велось в основном собственными силами.

Главный инженер фабрики Зоя Дерябина рассказывала об этом так: 

«Недавно началась реконструкция фабрики. Новое предприятие будет с законченным технологическим циклом и сопряженностью цехов, оснащено хорошим отечественным оборудованием. Проектом предусмотрено построить новый двухэтажный корпус для приготовительного и ткацкого цехов, одноэтажный корпус для размещения красильно-отделочного и браковочного цехов, одноэтажный корпус для механической мастерской.

После реконструкции производственная мощность фабрики увеличится в 10 раз, предприятие будет выпускать дополнительно 154 млн. метров добротной тесьмы. Значительно расширится ассортимент: будут выпускаться ленты для швейной промышленности – киперная, брючная, ротационная, саржевая, ушковая и другие.

Реконструкцию фабрики осуществляет трест «Легпромстрой» № 11. В настоящее время строители заложили фундамент под механическую мастерскую и основной производственный корпус, подготовили площадку под строительство первого жилого дома. На реконструкцию фабрики будет затрачено 25 млн. рублей. 2,8 млн. рублей строители должны освоить в этом году»39.

Подчеркнём масштаб начинаемой реконструкции: мощность фабрики должна возрасти более чем в 10 раз – с 15 до 170 млн. метров ленты! А это 170 тысяч километров – четыре витка по экватору вокруг Земли…

Однако скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В конце того же 1954 года строительство было заморожено. По типичной для плановой экономики причине – планы оказались не точны. Более приоритетным для министерства оказалось в то время завершение строительства гиганта текстильной индустрии – Чебоксарского хлопчатобумажного комбината (ХБК). Туда и направлялись в первую очередь средства, а на лентоткацкую фабрику их просто не хватало. Основное, что успели сделать до «замораживания» стройки, – фундамент из бутового камня для ткацкого корпуса. На этом строительные работы были прекращены.

Как оказалось, на целых четыре года – до появления совнархозов, ознаменовавших собой перевод советской экономики с отраслевого принципа управления на территориальный. При этом предполагалось, что передача управленческих функций на уровень регионов (республик, областей) будет способствовать раскрепощению производительных сил территорий и более полному использованию местных ресурсов. В ряде случаев эта реформа Н. С. Хрущёва действительно оказалась благом. По отношению к Чебоксарской лентоткацкой фабрике – совершенно точно. Вот как это происходило.

1 июня 1957 года Совмином РСФСР для управления промышленностью и строительством в Чувашском экономическом административном районе был образован Чувашский Совет народного хозяйства (Совнархоз). На ключевые руководящие должности в новом органе управления из Москвы были направлены 48 специалистов. В распоряжение совнархоза было передано 81 предприятие республики, в том числе лентоткацкая фабрика. Отдадим должное московской управленческой команде: ею изначально была избрана установка на ускоренное индустриальное развитие Чувашии. А первоочередные меры прямо следовали совету Козьмы Пруткова: «Зри в корень!» Корнем для Чувашии было развитие энергетического потенциала и строительной базы – именно в них более всего нуждалась республика. Вместо мелких нерентабельных электростанций совнархоз решил строить достаточно мощные ТЭЦ, второе его действие – как можно быстрее подключиться к единой энергосистеме страны. И это было сделано: уже в 1958 году столица республики начала получать электроэнергию по высоковольтной ЛЭП «Зеленодольск-Чебоксары», в 1963 году – по ЛЭП «Казань – Чебоксары».

Не обошел вниманием Совнархоз и лентоткацкую фабрику. Хорошие возможности для её развития при внимательном анализе были очевидны: наличие строительного задела и проектно-сметной документации, а также новаторский настрой коллектива, ежегодно увеличивающего выпуск продукции на 10-15%. В результате средства на продолжение строительства Совнархоз отыскал, и в 1958 году оно было возобновлено.

Справедливости ради уточним: деньги были выделены не без помощи Москвы. Дополнительное финансирование республики стало следствием многочисленных обращений Чувашского совнархоза в Совет Министров РСФСР с просьбой о мерах, необходимых для доведения показателей социально-экономического развития республики до средних по стране. Просьба была услышана, и 30 июля 1959 г. российское правительство приняло постановление «О мерах помощи в дальнейшем развитии хозяйства и культуры Чувашской АССР». Реализация постановления как раз и обеспечила строящиеся и реконструируемые предприятия необходимыми средствами. Так, если в 1951 году объём капиталовложений в экономику республики составлял 19 млн. руб., то в 1958–1964 гг. – уже 86,3 млн. рублей в среднегодовом исчислении. Как видим, рост – четырёхкратный, и Совнархозу за это низкий поклон.

«Фундаментальные» субботники

Новость о возобновлении строительства коллектив фабрики встретил с воодушевлением: очень уж все устали от тесноты, духоты, пожароопасности старого здания. Более того, на стройплощадку ткачи вышли первыми и прерванную реконструкцию возобновили собственноручно. Вот как это было.

За четыре года пребывания под дождями, снегом, льдом, заморозками и оттепелями поверхностный слой бутового фундамента пришёл местами в полную негодность. В целях быстрейшего начала строительства коллектив сам взялся за его расчистку. Ветераны фабрики рассказывают.

Борис Владимирович Ширкунов: «Расчистку разрушенной части фундамента взяла на себя фабрика. Эта работа, выполняемая при помощи зубил и кувалд, велась путем субботников в нерабочее время. Обычно возглавлял эту тяжёлую физическую работу директор фабрики Н. А. Байков. Желание продолжить строительство было всеобщим, и люди на таких субботниках работали охотно».

Александр Алексеевич Иванов: «Когда строили новый корпус в Чебоксарах, там испортился верхний слой фундамента, и мы сами его убирали на субботниках. Работали в три смены каждый день, кроме суббот и воскресений. По два-три часа обязательно. Получали на фабрике кувалды, рукавицы и выходили. И мужчины, и женщины. Директор работал наравне со всеми. И никто ничего не проверял, все просто приходили и всё. Кто-то не мог, конечно, но это же не как в тюрьме. Кто мог, тот приходил. Так недели за две с этим испорченным слоем разобрались».

Анна Николаевна Калинина (Турханова): «Когда строили новую фабрику, после ночной смены мы помогали на стройке по часу или два. Поднимали кирпич на второй этаж. Это механический цех строили. Машина кирпичи привезёт, разгрузит, а мы их носим. Не каждый день, конечно, но часто. Когда построили, дел тоже хватало: мусор выметали, вытаскивали весь хлам».

Иван Александрович Кочергин: «Случалось, и с основной работы нас на стройку снимали. Кирпичи, раствор на носилках носили – один человек спереди, другой сзади. Лишь бы только фабрику обновить. А то она была совсем неприспособленной. А тесьма наша требовалась везде – для заводов, одежды, сельского хозяйства…»

Татьяна Михайловна Толстова: «Да, и мы там работали. После смены или, очень редко, в рабочее время в случае отсутствия пряжи. Помогали – были подсобными работниками. Кирпичи подавали, мусор убирали. Часто выходили. Но нас не заставляли. Говорили только: «Вы можете выйти?» Ну, если могли, то выходили. А если у кого семейные обстоятельства – нет. Я, например, троих детей растила, это учитывалось».

… Как видим, перед нами уже далеко не тот малоопытный коллектив, который в 1951 году на платтовских станках приступал к массовому выпуску ленточной продукции. Дело сплотило, квалификация выросла, а самые инициативные по-настоящему «вышли в люди». Одни – добившись званий стахановцев, ударников, рационализаторов. Другие – превратившись из «синих» в «белые воротнички». Путь «рабочая должность – вечернее отделение текстильного техникума без отрыва от производства – переход в ИТР» вообще был типичным для того времени. Именно так поммастера Б. В. Ширкунов стал начальником ткацкого цеха, В. М. Шипунов – мастером РМО, М. М. Матвеева – нормировщиком. А вместе с людьми росло и дело: в 1958 году объём выпуска фабрикой ленты превысил 20 млн. метров.

Тот же профессиональный рост позволил коллективу принять в буквальном смысле «фундаментальное» участие в перепроектировании как самой фабрики, так и предназначенных для неё отечественных лентоткацких станков. Как напишет в своём историческом очерке Б. В. Ширкунов, «заполнение нового дома трухлявой, старой мебелью было бы неоправданным и неприличным делом».

Суть: за шесть лет, прошедших с момента разработки проектно-сметной документации, в стране и отрасли многое изменилось. В частности, были введены новые санитарные нормы для промышленных зданий и сооружений. В соответствии с ними площадь бытовых и вспомогательных помещений следовало увеличить почти в два раза. И потому проект реконструкции был дополнен четырёхэтажным административно-бытовым зданием. Кроме того, неподалёку уже была построена ТЭЦ-1, которая могла взять на себя обеспечение фабрики теплом и паром. В связи с этим из проекта была исключена котельная, что не только удешевляло реконструкцию, но и освобождало фабрику от хлопот по содержанию котельной в будущем, создавало лучшие условия для стабильности технологических процессов.

Вторая причина корректировок проекта была связана с оборудованием. К этому времени Шуйский машиностроительный завод им. Фрунзе (Ивановская область) уже приступил к выпуску новых лентоткацких станков ТЛ-80-ШЛ и заканчивал разработку специального станка для тяжёлых лент ТЛТ-45-l. Одновременно к ним проектировалась новая сновальная машина СТ-150.

Новое оборудование – замечательно, но, к сожалению, размеры этих станков были иными, чем у тех, что значились в первоначальном проекте. Причём если станки ТЛ-80-ШЛ при расстановке в строящемся ткацком корпусе ещё вписывались в существующую сетку колонн (пусть не совсем удачно, но с этим можно было мириться), то рационально установить новые ТЛТ-45-1 не представлялось никакой возможности: они были слишком широки – 3460 мм. Тогда фабрика настояла на том, чтобы шуйские станкостроители уменьшили ширину станка до 3000 мм. И это было сделано. В результате планировочная площадь станка уменьшилась сразу на 30%! По свидетельству Б. В. Ширкунова, для машиностроения подобная переделка конструкции станка – редчайший случай, подобные уступ- ки возможны только в отношении напористого, уверенного в своей правоте предприятия.

В тисках лимитов

При всей помощи фабрики проектировщикам, конструкторам и строителям реконструкция продвигалась далеко не так быстро, как хотелось бы коллективу. Во-первых, само строительство, в отличие от современного, было крайне трудоёмким. Кирпичная кладка, монолитные железобетонные колонны и межэтажные перекрытия не позволяли широко применять механизацию. Особенно много хлопот создавало сооружение монолитных перекрытий. Зимой на этой операции круглосуточно применяли электроподогрев, и всё равно дело продвигалось медленно.

Нужно отдать должное строителям. Из-за сложностей с финансированием реконструкции они зачастую работали в долг, авансом. Хотя бы по этой причине следует вспомнить некоторые имена. Строительное управление возглавлял В. И. Шемаков, прорабом был В. Н. Кобяшов. Большую часть кирпичной кладки выполнил каменщик М. С. Степанов, впоследствии Герой Социалистического труда.

Определённые проблемы для фабрики создавал также статус реконструкции, а не нового строительства. В связи с этим она не могла сформировать какой-либо штат, выполняющий функции заказчика. Соответственно все заботы по строительству легли на плечи самих производственников. В первую очередь – на плечи главного механика В. В. Кудрявцева. Он же решал все вопросы с проектными организациями. Подобных хлопот было невпроворот, поэтому периодически для осуществления технического надзора на временную работу нанимались профессионалы-строители.

И стройка медленно, но двигалась. В немалой степени способствовала этому осуществлённая фабрикой в 1959 г. капитальная модернизация системы энергоснабжения. Тогда на более мощные были заменены старый трансформатор и электропроводка, что дало возможность поднять напряжение в сети с 220 до 380 вольт. В производственном корпусе были разделены силовая и световая линии, заменены моторы и пускатели к ним, воздушную электролинию от трансформаторной подстанции к щиту заменили на кабель. 

Но не все запланированные мероприятия удавалось осуществлять в срок. Так, в том же 1959 году из-за отсутствия труб – лимитированная продукция! – не была завершена прокладка теплотрассы, связывающей фабрику с ТЭЦ. Как следствие, не удалось произвести замену печного отопления на центральное и пустить в эксплуатацию сушилку для сушки граба, главного материала при изготовлении батанов40. 

В результате всех названных и неназванных снабженческих неурядиц возведение новых корпусов лентоткацкой фабрики не избежало штурмовщины, характерной для большинства новостроек Советского Союза. Наибольший накал строительных работ пришёлся на 1960 год, в течение которого было введено в строй и оснащено оборудованием новое здание механической мастерской. Туда же переехала батанная мастерская. И надо сказать, первоочередной запуск механической мастерской оказался для фабрики стратегически верным шагом: она стала плацдармом для быстрого освоения коллективом главного корпуса. Сам этот корпус в 1960 году также был в основном достроен. Давайте полюбуемся. Вот они: монолитное межэтажное перекрытие, крыша, остекление. Выполнены подвод теплотрассы и монтаж внутренней системы отопления. Тепло тоже было подано – 31 декабря! Что называется, под звон бокалов, открывающих третий год семилетки и, как оказалось, первый год космической эры. Спустя три месяца и 12 дней впервые в мире на околоземную орбиту поднимется человек. Наш человек – Юрий Гагарин.

Монтаж?.. Есть монтаж!

Гагарина в данном случае мы вспоминаем не случайно. На ленте времени эти два события действительно совпали: фабрика обживала свои новые апартаменты точно в то время, когда Советский Союз первым в мире приступил к планомерному освоению космического пространства. При этом первопроходческий энтузиазм чебоксарских ткачей вряд ли был меньшим.

Начнём с того, что к взрывному росту масштабов производства фабрика готовилась обстоятельно и заблаговременно. Ещё осенью 1959 года в школу ФЗУ хлопчатобумажного комбината были направлены 97 молодых рабочих. По мнению Б. В. Ширкунова, этот «превентивный призыв» себя полностью оправдал. Многие из пришедших в тот период на фабрику через ФЗУ стали со временем уважаемыми специалистами, передовиками и орденоносцами.

Но это – со временем. А в памятном 1961 году решающую роль в запуске нового оборудования сыграла, конечно же, команда изобретателей и рационализаторов из ОГМ и РМЦ. Из их числа была сформирована специальная монтажная группа. В её состав, в частности, входили Ф.С. Антонов, В. П. Шарпёнок, молодые помощники мастера В. П. Корнилов и Г. Д. Романов. Общее руководство монтажными и пуско-наладочными работами осуществлял начальник ткацкого цеха Б. В. Ширкунов. Веря в своих новаторов, фабрика решительно отказалась от услуг по монтажу оборудования, предложенных Шуйским машиностроительным заводом. Посчитали: «домашние» специалисты будут вести монтаж для себя, то есть более ответственно и добросовестно. Одновременно они изучат новое оборудование, приобретут опыт и навыки его эксплуатации. Так собственно всё и произошло, а практика монтажа нового оборудования собственными силами стала для фабрики традиционной.

Конечно, колоссальная по объёму работа не обошлась без преодоления множества трудностей. Самые явные – «космический» холод в новом здании (монтаж и заправку первых станков начинали в феврале при температуре три-пять градусов тепла), а также «сосуществование» требующего особой точности монтажа с продолжающимся строительством. Ещё весь 1961 год в новом корпусе велись штукатурные работы, покраска потолков и стен, возведение внутренних перегородок, отладка систем освещения, водоснабжения, канализации и вентиляции. Но что не вытерпишь ради светлого будущего! Ведь одновременно достраивались и подстанция на 320 кВА, и раздевалки, и душевые, и столовая на пятьдесят посадочных мест… Это означало, что их мечта о новой фабрике на глазах становилась явью.

Кроме внешних трудностей, быстрому монтажу препятствовали проблемы внутренние – технологические. Например, приходилось полностью переделывать батаны, поскольку их заводские детали – челноки, полозки, колодочки – были крайне низкого качества, и потому они массово менялись на детали собственного изготовления. Тем не менее фабричными «кулибиными» всего за четыре месяца на втором этаже нового корпуса было смонтировано 85 лентоткацких станков ТЛ-80-ШЛ (ранее фабрика имела только два таких станка). Последующие заправка и пуск станков затем проводились в течение всего года. Возглавляла бригаду заправщиков А. П. Меркулова, наиболее квалифицированный работник этой профессии.

Однако монтаж нового оборудования был лишь первым действием в решении стоящей перед фабрикой задачи. Далее следовало освоить выпуск на них принципиально новой продукции – капроновых лент. На станках ТЛ-80-ШЛ в основном заправлялись ленты технические капроновые ЛТК-13-70, ЛТК-25-200, ЛТК-43-900, ЛТК-26-600. Заправлялись также ленты корсажно-брючная из вискозы, ленты хлопчатобумажные, миткалевые, окантовочные и автоленты.

Надо признать, отмечает Б. В. Ширкунов, первое время немало лент уходило в брак. Особенно сложным было освоение капроновых парашютных лент, к качеству которых предъявлялись предельно жесткие требования. Чтобы их выполнить, приходилось для приобретения необходимого опыта выезжать на другие предприятия отрасли. Особенно часто чебоксарские ткачи бывали на Ногинской фабрике «Красная лента». Как отмечает в своём историческом очерке Б.В. Ширкунов, «учениками мы оказались способными, уже через несколько лет превзошли своих учителей по показателям производительности».

Вторым подвигом фабричных механиков стала передислокация на первый этаж нового корпуса старых платтовских станков из старого здания в июле-сентябре 1962 года. Да, накануне великого переселения в новые корпуса коллектив не хотел «заполнять новый дом старой трухлявой мебелью», но что делать? Новые станки ТЛТ-45-1 для тяжёлых лент шуйские станкостроители всё ещё не выпускали, а план выпуска продукции по этой причине никто корректировать фабрике не собирался. Значит, нужно было использовать «старую мебель». В плановой экономике советского образца план был равен приказу и подлежал обязательному исполнению.

Соответственно, как Гагарин на старте, команда Ширкунова объявила: «Поехали!» и передислокация началась. Причём без смекалки и дерзкой мысли дело вновь не обошлось. Чтобы максимально ускорить начало работы в новом корпусе, переезд решено было произвести без разборки станков – лишь отделяя от них без нарушения заправки навойную раму. После размещения станка на новом месте навойная рама приставлялась к нему, привязывалась основа – и станок вновь вступал в строй. Как отмечает сам Б.В. Ширкунов, «вся работа выполнялась без снижения выработки продукции. Монтируемые в новом помещении станки были заправлены только лентами ЛРТ. В течение трёх месяцев работа по переносу всего оборудования была завершена, и старый корпус как производствен- ный был закрыт. Некоторое время старое здание использовалось как склад…»

А потом оно было снесено. Прощай, кирпичный «сарай»!.. И – спасибо тебе! Не станем забывать: свою историческую миссию бывшие авторемонтные мастерские выполнили сполна – в их невзрачных стенах выросло превосходное инновационное предприятие.

Кстати, один из главных рудиментов дедовского лентоткачества в новый корпус так и не был допущен. Это – устрашающего вида трансмиссия. Те из станков, которые не были оснащены индивидуальным приводом ранее, оснащались ими при переезде. В общей сложности в течение 1962 года командой Б.В. Ширкунова было передислоцировано в новый корпус 112 станков системы «Платт» и смонтировано 56 новых станков ТЛ-80-ШЛ. Спустя два года этот рекорд фабричными механиками будет повторен почти в точности. В августе 1964 года на фабрику наконец начнут поступать станки ТЛТ-45-1 для тяжёлых лент. В связи с этим 56 «платтовских ветеранов» будут перевезены во второй ткацкий цех в посёлок Кугеси, а на первом этаже ткацкого корпуса в Чебоксарах будут смонтированы 110 станков ТЛТ-45-1. Ещё через год новый ткацкий корпус будет заполнен станками полностью. А в 1966 году ткачами Чебоксарской лентоткацкой фабрики на каждом из них будет достигнута проектная производительность.

В погоне за радугой

Кроме выхода основного производства на проектную мощность, 1966-й – первый год восьмой пятилетки – памятен фабрике ещё одним эпохальным событием. В первой половине года строители наконец сдали под монтаж оборудования красильно-отделочный корпус. Казалось бы: монтируй красильные агрегаты и – за дело. Дадим потребителям все цвета радуги! Защитный цвет – армии, яркие цвета – модницам и детям...

Как бы не так. В данном случае проблема была ещё тяжелее, чем с неподходящими габаритами ткацких станков. Красильного оборудования для лентоткачества отечественное машиностроение не производило вообще. Московская красильно-отделочная фабрика №2, Костромская «Ременная тесьма» – все красили по примитивным технологиям, кто
как мог. А попытки конструкторов изменить ситуацию не приводили к успеху. Так, для «Ременной тесьмы» СКБ «Ивтекмаш» спроектировал красильно-отделочную линию под названием ПАТ-110, предназначенную для крашения и отделки лент. И что? На производственных испытаниях положительных результатов она не показала и для тиражирования была признана непригодной. Типового оборудования для химстанции в стране также не существовало. Что делать?.. Выход был один – в кооперации с институтом «Гипротекстильпром» (ГПИ-6) создавать нужное самостоятельно. По сути – с чистого листа. Предлагаемое первоначально крашение в барках, в мотках, было из проекта решительно исключено. О том, как решали проблему на уровне «серийного конструкторского бюро», рассказывает Борис Владимирович Ширкунов:

«Совместно с проектировщиками ГПИ-6 мы из красильно-отделочных линий, выпускаемых машиностроителями, стали подбирать те, которые способны красить и отделывать ленты. Таким оборудованием для тяжёлых лент был признан красильный агрегат АВК-110, для более легких – мыльно-промывной агрегат МП-120. Для аппретирования (окончательной отделки) лент решили использовать двухвальную плюсовку в соединении с барабанной сушилкой.

Наибольшие трудности возникали из-за отсутствия на фабрике соответствующих специалистов – отделочников и красильщиков. Однако соседство с гигантом ХБК, целеустремлённость руководства и добрая репутация фабрики помогли: уже в 1966 году на должность начальника красильно-отделочного цеха к нам пришла с ХБК поммастера В. Л. Климова, мастером по оборудованию был принят А. Синицкий, мастером цеха – В. Ф. Васильева, ранее работавшая на Ташкентском текстильном комбинате.

Первым монтировался АВК-110. Впрочем, правильнее сказать не монтировался, а рождался вновь, поскольку изначально он был предназначен для продукции широкого ткачества, а мы при монтаже «учили» его красить и отделывать ленты. Для этого специалистами ОГМ – З. А. Александровым, А.С. Бронниковым, В. М. Шипуновым – были реконструированы узда привода, изменена система направляющих роликов, заново были сконструированы и изготовлены заправочное устройство, выборочный механизм и т.д. Работа выполнилась на уровне конструкторского бюро. И в третьем квартале года коллективными усилиями мы таки заставили АВК-110 выпускать крашеную ленту!

Одновременно готовились рабочие кадры красильщиков и красковаров. Первыми рабочими красильного цеха стали Григорьева З.Г., Курсова А.Н., Краснова Н. А., Михеева Л. А. Особо считаю нужным выделить Галину Ивановну Мясникову. Одарённая от природы смелостью, пытливостью, рабочей сноровкой, она удивительно быстро освоила красильное дело и заслуженно стала бригадиром. Во время её работы на агрегате лента меньше путалась, рвалась, оборудование меньше простаивало...»

В школе передового опыта Чебоксарской лентоткацкой фабрики занятия ведут мастера производства, ударники коммунистического труда. На снимке: мастер М. В. Васильева знакомит молодых ткачих с прогрессивными методами работы. (Из газеты «Советская Чувашия») 05.01. 1964 г.

В следующем 1967 году развитие красильно-отделочного цеха было энергично продолжено. На агрегате АВК-110-3 удалось освоить сернистое крашение легких лент (корсажной, ушковой и других) и двух видов тяжелых лент. Также и были введены в эксплуатацию красильные агрегаты МП-120 и КЛ-100. 

О последнем нужно сказать особо. Этот агрегат был доставлен в Чебоксары из Москвы вместе с заданием – взять на себя отделку брючной и автомобильной лент с использованием технологии тропической пропитки. Как с его помощью что-либо красили в столице, остаётся только догадываться. При поступлении агрегата на фабрику в нём оказалось больше ржавого металлолома и грязи, чем исправных деталей и узлов. И вновь специалисты ОГМ, используя, в основном, только привод, ролики и сушильные барабаны, не просто отремонтировали и пустили оборудование, а по сути – изготовили его заново с существенным улучшением конструкции. В результате к концу года все агрегаты красильного цеха, предусмотренные обновлённым проектом, были введены в строй41.

Но и на этом «погоня за радугой» не закончилась. Коллективу нового для фабрики цеха потребовалось ещё два года, чтобы твёрдо встать на ноги. Этому в немалой степени способствовало профессиональное кадровое усиление: в 1968 году на должность начальника технического отдела приходит Зинаида Яковлевна Тартыгина, инженер-химик с
большим опытом работы на ХБК, в недалёком будущем – главный инженер, а затем и директор лентоткацкой фабрики. Характерно, что едва начав работать на новом месте, она тотчас «ввязалась в бой». Уже через год коллективное рационализаторское предложение «Модернизация красильного агрегата АВК-110-3», разработанное ею вместе с Варкентиным П. И., Бронниковым А. С., Синицким А. и Константиновым П. К., было признано лучшим в 1969 г. на фабрике. По заслугам: рационализация увеличивала производительность агрегата сразу на 40%42.

В том же 1969 году была реконструирована химстанция, и красильный цех достиг своей проектной мощности. А ещё через несколько лет, пройдя очередную реконструкцию, он
и вовсе станет крупнейшим красильно-отделочным цехом в текстильно-галантерейной индустрии СССР. Спрашивается, за счёт чего?.. Как видно из рассказанного, прежде всего за счёт трудолюбия чебоксарских ткачей, за счёт их новаторства и готовности «вызывать огонь на себя». 

История красильного цеха – прямое тому подтверждение. Ну, разве просто им было начинать? Ведь крашение – это агрессивные химсоставы, высокая температура и влажность. В первое время то и дело обнаруживались технические неисправности, утечки в системе канализации, технологических трубопроводах, системе пароснабжения. Система вентиляции, не прослужив и года, фактически вышла из строя. Воздуховоды, выполненные из стального листа, под воздействием агрессивной среды, создаваемой сернистым крашением, развалились, поражённые ржавчиной, несмотря на трехслойное антикоррозийное покрытие. Порой от парения, от капели с потолка обстановка казалась невыносимой. Всё вытерпели и превозмогли, и потому – низкий поклон первопроходцам!

Зинаида Яковлевна Тартыгина

Это благодаря им реконструкция ленто-ткацкой фабрики состоялась. Реконструкция, увеличившая за десятилетие (с 1960 по 1970 год) численность коллектива вчетверо, объёмы выпуска продукции – впятеро и превратившая по сути дела мануфактуру XIX века (механические станки с трансмиссионным приводом!) в современное высокорентабельное предприятие – одно из крупнейших в отрасли. В предприятие с достаточно производительным оборудованием и нормальными санитарно-гигиеническими условиями труда. И, что для будущей «Ленты» особенно характерно, – настроенное на созидание.

Как жили и работали.

Воспоминания ветеранов «Ленты»

«Мы поставили станки на колёса»

Константин Васильевич Шафров, ветеран ОАО «Лента», в 1961-1990 гг. батанщик, помощник мастера, один из лучших рационализаторов фабрики:

– Новые станки для хлопчатобумажных лент взамен «платтовских», сделанных ещё в XIX веке, мы ждали десять лет. И вот Шуйский завод начал нам их поставлять. Назывались они ТЛТ-45 (ткацкий ленточный текстильный с шириной ленты до 45 миллиметров). Они были большими и тяжёлыми – под две тонны. Нам их привезли в ящиках и выгрузили во дворе. Как, спрашивается, затаскивать в цех?..

Схему монтажа пришлось разрабатывать самим. И я придумал следующее: поставить станки на колёса. Для этого мы сделали два швеллера на колёсах, ставили подъёмником на них
станки и катили к месту монтажа. На этих колёсах их и разворачивать было удобно. Прямо куда надо завёз, поставил, выровнял, одну сторону опустил, потом другую, и вот он стоит на
месте. 

Не менее интересной задачей был монтаж навойных рам – они же высокие, в два этажа. Тут я тоже по-своему придумал: под потолком сделали швеллер и подвесили таль. И вот монтируем линию станков – один за другим, а за ними движется швеллер. Таль перемещает грузы куда надо, мы – монтируем. Один человек стал справляться там, где раньше была нужна бригада из пятерых!

И если по справедливости, то эти станки ТЛТ-45 нужно признать не только шуйскими, но и нашими – по конструкции, имею в виду. Я переконструировал у ТЛТ-45 привод – заменил
шестеренчатую передачу ременной. С первыми станками как было? Станок работает смену, потом шестерня летит, не выдерживает шейка вала, и мотор приходится снимать. Станки совершенно приходили в негодность из-за этого. А когда я перевёл приводы на ремни, они стали работать нормально. На Шуйском заводе об этом узнали и перенесли мою конструкцию на станок один в один. Новая партия станков пришла к нам на фабрику уже с ремнями, и другим фабрикам они начали поставлять станки с ремнями…

«Лаборатория росла вместе с фабрикой»

Агриппина Васильевна Ершова, ветеран ОАО «Лента», в 1949-1983 гг. помощник мастера, начальник лаборатории:

– На старой фабрике с контролем качества сырья было проще. У нас тогда был один основной поставщик – фабрика «Красная поляна», поставлявшая пряжу для фитиля. Мы сырьё
принимали, определяли физико-механические свойства – крепость, удлинение. Если эти показатели не соответствовали ГОСТу, вызывали представителя поставщика, составляли акты. С
переходом в новом корпусе на выпуск новой продукции – пошёл капрон – стало значительно сложнее. Теперь у нас было много поставщиков – Клин, Курск, Могилёв.

Ещё больше стало хлопот, когда построили новую «красилку». Тогда на фабрике была образована физико-химическая лаборатория. В ней работали всего два человека, один – лаборант, а я долгое время называлась просто инженером. Потом лабораторию отдали мне в руководство. Сама не знаю почему. Какой я химик? Меня в техникуме учили физике-механике. Но
раз фабрике было нужно, пришлось дело осваивать. К счастью, всегда рядом была Евдокия Ивановна Калинина. Она, правда, пищевик, но с химикатами была хорошо знакома, и вела ос-
новную работу.

В 70-е годы, когда стали делать ремни безопасности, у нас было уже двенадцать лаборантов, появилось новое оборудование на нити и на ленту. Постоянно развивались. Я возглавляла лабораторию до выхода на пенсию в 1983 году. Затем ещё десять лет работала на рабочей сетке – контролёром ОТК. Очень уж не хотелось с фабрикой расставаться…