Книга

Глава 6. Кайзен по-советски 1952 - 1960 гг.

Мы проводим на работе лучшую часть своей жизни.
И потому нужно научиться работать так,
чтобы работа была легкой, чтобы она была
постоянной жизненной школой.
Алексей Гастев, «Как надо работать»
 

При анализе архивных документов Чебоксарской лентоткацкой фабрики невольно бросается в глаза перекличка 50-х годов прошлого столетия с современностью. И тогда, и теперь ключом к достижению высокой эффективности производства считались вовлечённость персонала в непрерывное совершенствование (улучшение) трудовых процессов. Только сейчас этот «золотой ключик» называется ЛИН-технологиями или бережливым производством от «Тойоты», а тогда – сначала стахановским движением и ударничеством, затем – движением за коммунистическое отношение к труду. Сами улучшения в то время назывались рационализаторскими предложениями, сейчас – на японский манер – кайзен. Но суть в обоих случаях одна: подневольный незаинтересованный труд мало-, а творческий – высокопроизводителен. Вот основные черты этих разных видов труда.

И добавим: в 50-е годы прошлого века на Чебоксарской лентоткацкой фабрике тон задавал именно творческий труд.

По методу инженера Ковалёва

Переход в 1951 году с преимущественно плетельного на исключительно лентоткацкий профиль фабрика совершила быстро – за один год. Как рассказывала читателям 9 августа 1952 года «Советская Чувашия» (новое имя главной республиканской газеты «Красная Чувашия») в заметке «Стахановцы делятся своим опытом», уже в первой половине года, вполне освоив вновь поступившее лентоткацкое оборудование, бригада поммастера В. Шарпёнка «систематически выполняет задания, выпускает первосортную продукцию, снижает её себестоимость. Это достигнуто за счёт рационального планирования и использования рабочего времени, хорошего ухода за оборудованием, быстрой и умелой наладки станков, систематического контроля за качеством продукции».

На том же совещании стахановцев ткачиха Т. Шелудякова «поделилась опытом обслуживания четырёх станков вместо двух по норме.

– Я овладела правильными приемами работы, требующими наименьшей затраты времени, – сказала она. – Каждую смену я экономлю таким образом 35– 40 минут, которые использую на уход за станками. Свой опыт передаю подругам по производству через стахановскую школу. В данное время обучаю шесть ткачих...

Более семи лет работает на фабрике ткачиха Е. Александрова. Выступив на совещании, она заявила, что хотя и перевыполняла нормы, но приёмы применяла несовершенные. Когда же по методу инженера Ковалёва она была обучена правильным рабочим приемам, то стала быстрее и проще выполнять ручные операции, достигла большой экономии времени, получила возможность увеличить выработку и улучшить качество продукции... 

Выступавшие много внимания уделили не использованным ещё резервам. В частности, отмечалось плохое состояние трансмиссионного хозяйства, частые простои оборудования по различным причинам. Участники совещания потребовали от администрации фабрики устранить эти неполадки, создать тем самым условия для дальнейшего улучшения работы...»

Содержание заметки, по всей видимости, нужно дополнить некоторыми разъяснениями. В частности, что это за чудодейственный метод инженера Ковалёва?.. Так вот, это научная организация труда (НОТ), пришедшая в стахановское движение. Автор объединения рабочих инициатив с аналитическим подходом – лауреат Сталинской премии Ф. Л. Ковалев. Изучая и анализируя работу стахановцев, он установил, что у каждого из них есть как удачные, так и неудачные приёмы труда. Поэтому для каждой профессии следует отобрать лучшие приёмы отдельных стахановцев и суммировать наиболее удачный опыт каждого в единой методике. Полученный таким образом метод подлежит массовому распространению и внедрению в практику.

Кстати, в области НОТ до введения в стране сталинского «единомыслия» первое в мире рабоче-крестьянское государство удерживало ведущие позиции. Уже в 1920 году Алексеем Гастевым был создан Центральный институт труда (ЦИТ), который занимался проектированием оптимальных условий и приёмов труда, по этим вопросам Гастев состоял в регулярной переписке с Генри Фордом, также поборником научно обоснованных подходов к организации производства. Однако небезызвестные сталинские «чистки» всё переменили: ЦИТ был закрыт, Гастев расстрелян. 

А что значит, как сказано в заметке, «участники совещания потребовали от администрации фабрики»?.. Как могут работники требовать что-либо от всезнающих топменеджеров? Поясняем: тогда со служебной иерархией действительно было проще: все были соратниками в общем деле строительства коммунизма, а производственная демократия – не показной, а всамделишной. И это, кстати, – первостепенное условие для генерации творческого отношения к труду.

Кроме того, стахановцы лентоткацкой фабрики были в то время полны надежд на добрые перемены. Надежды были связаны с завершением разработки институтом «Гипротекстильпром» проектно-сметной документации на реконструкцию фабрики и появлением на ней нового, молодого, энергичного директора. Смена руководства – следствие неожиданной смерти в апреле 1952 года Андриана Степановича Тюшкина. Познакомимся с преемником: Николай Алексеевич Байков, 29 лет, за плечами – до войны – Кинешемский текстильный техникум, затем – Великая Отечественная от звонка до звонка. После войны, работая на Чебоксарском ХБК, прошёл путь от мастера РМО до заведующего ткацкой фабрикой. Теперь приступил «заведовать» лентоткацкой, опираясь на таких же, как он сам, молодых инженеров, техников, рабочихстахановцев. И проработает он директором фантастически долго – 31 год! Но не станем торопить события. К рассказу о четвёртом руководителе будущей «Ленты» мы обязательно вернёмся. Подчеркнём пока одно: творческая атмосфера на фабрике в немалой мере – его заслуга.

Впереди Отчизны всей

Теперь – внимание. Дальше начинается история о том, как, будем откровенны, в примитивных условиях труда, без перемен в количестве оборудования и численности персонала, можно увеличить выпуск продукции в три (!) раза. Скажете, не может быть, из ничего не выйдет ничего... Может! За секретами обратимся к подшивкам газеты «Советская Чувашия».

В заметке «С опережением графика»31 сообщается: на фабрике внедрён промерочный аппарат, тогда как раньше готовую продукцию измеряли вручную обычным метром. И мерить её вручную не перемерить, поскольку счёт в течение года шёл на миллионы метров. Замена ручного труда механическим высвободила семь пар рабочих рук.

Второе новшество: благодаря методу инженера Ковалёва, освоив наиболее рациональные приёмы работы, многие ткачи переходят на обслуживание трёх-четырёх, а лучшие стахановки – даже шести ткацких станков вместо двух-трёх. В результате ткачиха Н. Пирогова «систематически выполняет задания на 200 процентов, в 1953 году она дала 66 тысяч метров изделий сверх плана» и вообще работает уже в счёт 1956 г., обгоняя время на два года. Ну, а фабрика в целом в прошлом году выработала продукции почти на 70 процентов больше, чем годом ранее, и – самое главное – «из предприятий убыточных вышла в число предприятий рентабельных».

Упомянутая здесь убыточность не удивительна: радикальная смена в 1951-1952 гг. профиля, оборудования, продукции не могла обойтись без дополнительных расходов. Удивительно другое: на 1953 год фабрике также планировались убытки в размере 200 тыс. рублей, а она – в карьер! – стала самодостаточной.

Ещё более детальное описание лентоткацких «кайзен» представила главный инженер фабрики Зоя Дерябина в статье «По пути непрерывного повышения производительности труда»32. Приведём ряд сведений из неё.

«В текущем году новаторы нашего предприятия Н. Клюева и Н. Миличихина предложили удачный способ ликвидации обрыва основной нити и смену шпули при доработке и обрыве уточины. На ликвидацию обрыва основной нити затрачивается теперь 21,6 секунды, а раньше уходило на эту операцию больше минуты...»

Обратили внимание? Время ликвидации обрыва (простоя) сокращено сразу втрое. Но мало хорошее начинание предложить, главное – чтобы оно заработало, приносило пользу. И вот что главный инженер сообщает дальше: 

«Ткачихи т.т. Миличихина и Клюева в течение двух месяцев передавали свой опыт на рабочих местах...» Это о творчестве рабочих. А что же техни-
ческие специалисты – механики и помощники мастеров? Оказывается, и они не отстают. Зоя Дмитриевна продолжает:

«Рационализаторами фабрики разработана новая конструкция навойных рам и шатров... В результате средний вес основной нити на навойке вырос с четырёх до шести килограммов, перезаправлять станки можно реже. За счёт этого мероприятия повышена производительность труда сновальщиц и ткачих, ткачихи перешли на обслуживание четырёх и шести станков...

В планово-предупредительный ремонт станки теперь сдаются по балльной системе, и если раньше на ремонт станка уходило свыше 40 часов, то сейчас он ремонтируется за восемь...»

Каково? Что ни рационализация, то сокращение времени выполнения операции в полтора, три, пять раз!..

В следующем году З. Д. Дерябина вновь рассказывает о достижениях фабричных новаторов33: на фабрике полностью механизирован ручной труд в браковочно-упаковочном цехе,
помощник мастера В. П. Шарпёнок разработал механизм для накатки ременной тесьмы в рулоны непосредственно на станке, признанный изобретением. Испытание механизма показало, что он высвобождает 12 процентов рабочего времени ткача.

Но творческая мысль на месте не стояла, и вот новое тому свидетельство: «В текущем году рационализаторами фабрики разработана новая конструкция шпульных аппаратов, дающая увеличение плотности намотки утка на шпуле и увеличение длины нити на ней на 30 процентов. Новыми аппаратами уже заменено 70 процентов старых»34.

А теперь представим обобщённую картину творческой активности коллектива лентоткацкой фабрики. В 1953 году подано сорок семь рационализаторских предложений, в 1954 –
сорок три, в 1955 – шестьдесят (в том числе В. Шарпёнок, начальник приготовительного цеха М. А. Мочалов и начальник РМО Н. Г. Сильянов – по шесть!), в 1956 – пятьдесят восемь,
в 1957 – тридцать девять, в 1958 – шестьдесят девять, в 1959 – восемьдесят четыре, в 1960 – шестьдесят! Это при численности коллектива в 300 человек…

Ещё один любопытнейший момент: цеховые советы изобретателей и рационализаторов на предприятии появились уже в 1953 году, тогда как Всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов (ВОИР) образовано лишь в январе 1958 года. И как тогда фабрику назвать? Провозвестник научно-технического прогресса! Ну, а по нынешнему – кайзен-сенсей.

Все учимся, думаем, предлагаем!

Об экономике ближайшего будущего часто говорят как об экономике знаний. Мало того, светила менеджмента уверяют, что для долговременного успеха скорость усвоения новых знаний персоналом отдельно взятой компании должна превышать скорость рыночных перемен, самообучение должно войти в плоть и кровь настроенных на будущее команд...

Помилуйте, а что здесь нового? Знания были конкурентным преимуществом во все времена, и сумасшедшие советские темпы экономического роста в 50-60-е годы прошлого столетия неопровержимо подтверждают это. Вся страна тогда училась, именно поэтому она и двигалась быстро вперёд. Вот как это делалось, судя по отчёту за 1953 год, на Чебоксарской лентоткацкой фабрике, смотрим. 

Методом индивидуального обучения подготовлено 17 новых рабочих. Все они закреплены за передовиками производства. 15 ткачей и 15 слесарей повысили квалификацию на производственно-технических курсах по 74-часовой программе. В течение года 81 ткачиха осваивала в стахановских школах рациональные приемы труда и повышения качества продукции. Помощники мастера повышали квалификацию посредством постоянно действующего семинара по вопросам экономии, организации и технологии производства новой техники. Для ИТР были организованы курсы «Экономика и организация текстильных предприятий» по 96-часовой программе. Были также опробованы новые формы подготовки кадров – так называемые «дни мастера» и совещания с молодыми специалистами. В шести экскурсиях на хлопчато-бумажную фабрику и комбинат приняли участие 168 человек35. На фабрике созданы все необходимые условия для успешной учебы трудящихся – оборудован технический кабинет, приобретены учебники для школ и техникума, наглядные пособия. Для профилактических занятий смонтирован специальный станок36.

Кроме того, учёба продолжается вне стен предприятия. Девять рабочих получают образование в школе рабочей молодежи, три человека – в вечернем текстильном техникуме, два – в вечернем электромеханическом техникуме.

Как видим, учатся действительно все. Ну, а знания – созидательная субстанция: однажды приобретённые, они рвутся наружу, требуют себе применения, формируют новые навыки,
тренируют пытливость и... создают добавленную стоимость.

Хотите взглянуть – как? Тогда нам сюда, на страницы очерка «Передовые люди лентоткацкой фабрики»37, читаем:

«Три года назад приехала в Чебоксары и поступила на лентоткацкую фабрику Аня Турханова. Ей полюбился живой ритм работы... Только за шесть месяцев текущего года она дала сверхплановой продукции на сумму более 25 тысяч рублей. И если выпуск первосортной продукции по плану установлен в количестве 98,1 процента, то у Турхановой он составляет не менее 99,5 процента. Из своих успехов Турханова не делает секрета. Уже не раз Аня руководила на фабрике школой передового опыта...

Всего две недели проработала на фабрике ученицей комсомолка Нина Клюева... Стараясь уплотнить свой рабочий день, анализируя каждую операцию, Нина заметила, что много времени затрачивается на ликвидацию обрывов основной нити. Стала настойчиво думать, как бы сократить время на эту операцию. Так родилось рационализаторское предложение. Сейчас оно внедрено в производство и даёт экономию времени в три раза. 

Помощника мастера Владимира Павловича Шарпёнка мы увидели где-то под самым потолком цеха, он устранял наметившееся повреждение одной из машин. С ловкостью акробата,
лавируя между движущимися трансмиссиями, он спустился вниз.

Фабричные девчонки. Начало 1950-х гг. Третья справа – А. Турханова

Шарпёнок – новатор. По его предложению стала применяться механическая намотка тесьмы в рулоны на лентоткацком станке. До этого, выходя из станка, тесьма беспорядочно падала в ящик, сейчас она механически свивается в аккуратные рулоны, что дало возможность высвободить немало рабочих рук и экономить до 40 тысяч рублей в год...»

Что ещё поразительно: сохранять созидательный настрой фабрике удавалось не год, не два – десятилетия! Мало того, задор этот теперь был помножен на профессионализм. Рассказывает ткачиха, ударница коммунистического труда Н. Миличихина: 

«Я приучила себя к собранности: начиная  смену, думаю только о работе, внимательно слежу за оборудованием. Дорожить каждой минутой рабочего времени – вот чему я научилась прежде всего за восемь лет своего пребывания на фабрике... Возьмите, например, пересменку. Приходят некоторые работницы минута в минуту к началу работы. Не успевают как следует осмотреть оборудование, расспросить у сменщицы, какие неполадки встречались, на какой станок обратить внимание. Ведь это помогает ещё до начала смены устранить неисправность. Значит, и меньше простоев будет.

Или такой пример. В течение смены приходится менять несколько десятков шпуль. Ткачиха нервничала, потому что на разных шпулях нить кончалась в разное время. Теперь в челноки стараются ставить одинаковые шпули в одно и то же время. Труд стал производительнее. Работница знает, когда наступит смена шпуль, заранее к этому готовится, делает всё быстрее.

Наш цех сэкономил много сырья. А ведь началось всё с той же мелочи. Раньше мы шпули до конца не дорабатывали, остаток нити не использовали. Сейчас их наматываем на ещё не начатую шпулю. Получилась большая экономия. На всё нужно обращать внимание. И тогда придут успехи»38.

И успехи действительно приходили. Вот что говорится о том времени в очерке Б. В. Ширкунова, посвящённом истории предприятия:

«Ветераны фабрики отмечают, что период с 1953 по 1960 год отличался большой активностью коллектива, причём, эта активность была творческой, вызванной стремлением как можно лучше выполнять свою работу. Поиском более эффективных приёмов труда были заражены многие работники... Кипучей была рационализаторская работа, остро, состязательно проходили конкурсы рационализаторов по ликвидации узких мест на производстве. Путем модернизации преображены механические лентоткацкие станки, создано заново оборудование приготовительного и браковочного отделов. Ткачами было внесено и внедрялось предложение по доработке остатков нити на шпули, оставшиеся нити утка привязывались к нити новой шпули, и это давало значительную экономию пряжи. Инженер Харахнин П. А. предложил устройство, позволяющее перевязку узлов основы при замене навоя без остановки станка. Внедрение этого намного сократило простои станков. Увеличивалась величина паковки основ и утка.

Соревнование той поры было азартным и состязательным. Признанными лидерами соревнования были ткачи Саботарова А. И., Зверева А. А., Карташова Т. А., Сомова Н. К. Пирогова H. М., Павлова Н. А., Соловьева М. Г., Александрова Е. Л., Смирнова Е. Я.; сновальщицы – Антонова Е. А., Моисеева А. Н., Матвеева М. М.; шпульшицы-мотальщицы – Гурьева Н. 3., Еремеева А. Н.; браковщицы – Кузнецова Л. Я., Крюкова Н. В., Илларионова В., Романова Т. Можно назвать ещё много тех, кто создавал успех и славу коллектива, чей труд можно приравнять к подвигу...»

А вот обобщённый итог деятельности коллектива в «небольшом приземистом здании, мало похожем на фабричный корпус». Перед тобой, читатель, основные технико-экономические показатели фабрики:

1951 // 1960 гг.:
валовой выпуск продукции, тыс. руб.:
449,2 // 2293;
выпуск продукции в натуральном
выражении, тыс. метров:
7595 // 23669;
доля продукции I сорта, %:
91,8 // 99,2.

Рывок – налицо. Повторим: без сколько-нибудь существенных перемен в оборудовании и численности коллектива. В основном за счёт «твори, выдумывай, пробуй!». За счёт
людей. И созданных ими «кайзен».

Как жили и работали.

Воспоминания ветеранов «Ленты»

Фабрика – дело семейное

Александр Алексеевич Иванов, ветеран ОАО «Лента», в 1952–1995 гг. помощник мастера, начальник 2-го ткацкого цеха в пос. Кугеси:

– Династии для нашей фабрики – обычное дело. Из нашей семьи первым здесь начал трудиться мой отец, Алексей Иванович Иванов. Он прошёл всю войну, вернулся и стал здесь работать главным бухгалтером. И так до пенсии. В 1952 году сюда же пришёл я. Тогда нынешних корпусов не было, стояло маленькое здание, как сарай. Начинал я учеником поммастера у Бориса Владимировича Ширкунова. Он тогда учился в техникуме и когда уходил на занятия, я вместо него оставался. Через полмесяца мне разряд присвоили. А спустя некоторое время я тоже поступил в текстильный техникум. Там, кстати, всё было разумно организовано: если в ночную смену работаешь, то на учёбу идёшь к двум часам дня, отоспаться успеваешь. Отучившись, я стал мастером смены. А моя жена Роза Павловна пришла на фабрику ещё раньше меня – года на два. И всю жизнь здесь ткачихой проработала, больше 30 лет – в трудовой книжке у неё единственная запись. И дочь, Ирина Александровна Ефимова (Иванова), вот уже 35 лет на «Ленте» – инженером в лаборатории. Есть что вспомнить...

------------------------------

Борис Владимирович Ширкунов, ветеран ОАО «Лента»,

в 1951–1987 гг. помощник мастера, начальник цеха, главный инженер, директор:

– Хороший, дружный коллектив – словно семья, а некоторые именно здесь и находят свою вторую половину. Наверное, это закономерно: где как не в деле лучше всего познаётся человек?..

Вот и меня с будущей супругой познакомила фабрика. Лидия Ивановна закончила Егорьевский техникум в Московской области и к нам приехала по распределению на стажировку. Сначала была моей ученицей, потом стала помощником мастера. Думаю, не без моей помощи, поскольку в техникуме ей преподавали широкое ткачество, а лентоткачества она не знала. Так и связала свою судьбу с нашей фабрикой: два года проработала поммастера: сначала ткацкого цеха, затем – приготовительного. Потом перешла в контору – занималась техникой безопасности и рационализаторской работой, до самой пенсии, до 1986-го года. То есть вся её трудовая биография связана с фабрикой. Да и моя тоже, я после армии работал только здесь.

------------------------------

«Там ниченки, тут ремизы – невелика разница»

Анна Николаевна Калинина (Турханова), ветеран ОАО «Лента», в 1953–1985 гг. ткачиха:

– Я пришла на фабрику в 1953 году и проработала на ней 32 года. Приняли меня ученицей. Трудной для меня учёба не была, и экзамен я с первого раза сдала на пятёрку. Чему нас
учили? Узелки вязать, проборку заправлять. Мне-то, деревенской девчонке, всё это понятно было, раньше в деревне тоже ведь ткали. Только там названия были другие. Там ниченки, тут – ремизы. Только здесь мотор есть, а в деревне мы сами – ногами. Но как заправлять ленту я не знала, здесь осваивала.

Первое время было нелегко. С сестрой и другими девчатами жили на частных квартирах.

Помню, спали втроём на полутороспальной кровати. Но где-то через год мне дали общежитие. Оно было деревянное, двухэтажное, на первом этаже семейные жили, наверху – мы, девчонки, семеро в одной комнате.

Конечно, хотелось жить лучше. А путь один – больше зарабатывать, благо такая возможность была, нам платили с выработки. Вот и старались. Первая смена начиналась в
6.20, а мы придём в пять утра, чтобы очередь занять за навоями, да за шпулями. Отсюда и передовики. А некоторые заявляются, когда другие давно работают, и бегут потом к начальству жаловаться – мол, того нет, другого нет. А ты приди пораньше...

Уже через три года я была на хорошем счету. В Москву меня отправили на слёт передовиков, со сцены там выступала. Не хотела – заставили. Потом министр лёгкой промышленности подходит и говорит: «Молодец, хорошо выступила, но в следующий раз давайте без бумажки». А как без бумажки, если мне только в поезде дали выступление почитать, как я могу всё запомнить?.. Ездили, помню, в таком составе: начальник цеха Харахнин, поммастера Саша Леснов с женой и я. 

Да, нелёгкая у нас была работа. Рабочих рук постоянно не хватало. Почему? Молодёжь предпочитала другие предприятия. Сколько их тогда стало подниматься! И комбинат, и электроаппаратный завод, и тракторный... А к нам не хотели, мы ведь работали в три смены, – кому охота? Это только потом две смены сделали. Я на хлопчатке была. Такая лента
плотная, тяжёлая, от неё пуха много: пыль получается мелкая, едучая. Скапливалась на полу и, бывало, загоралась, и мы заливали пол под станком водой, чтобы не было пожара. Там эти вёдра висели, бочка стояла и краны были.

Трудно? Согласна. Но будь я молодая, снова бы сюда пришла, не жалею.

«Интересней дела нет»

Константин Васильевич Шафров, ветеран ОАО «Лента», в 1961-1990 гг. батанщик, помощник мастера, один из лучших рационализаторов:

– Наверное, судьба привела меня на лентоткацкую фабрику не случайно. Получилось так: чему учился – в том и пригодился. Я ведь ещё в Иваново, в ремесленном училище видел
лентоткацкие станки. Мы восстанавливали и ремонтировали другие станки, но как лентоткацкие работают, тоже смотрели. Поэтому здесь мне всё сразу показалось знакомым.

Когда пришёл устраиваться на работу, директор, Байков, первым делом спросил о семье. Я ответил, что у меня двое детей. Он решил, что я из-за квартиры пришёл. Я сказал, что, возможно, и это нужно будет. Но стоять в очереди на жильё пришлось долго. Где только не жил, пока не получил квартиру… И в засыпушке в Чебоксарах, и в Новочебоксарске. Оттуда ездил на работу и детей в детский сад комбината отвозил. Жена раньше работать начинала, она их отводить не успевала. А я, бывало, в батаннную мастерскую их приведу, там челноки дам, они играют. А потом, когда перерыв, бегом отвожу в садик. 16 лет стоял в очереди. Дети уже взрослыми стали...

На фабрику меня сначала взяли батанщиком, но фактически я быстро начал работать помощником мастера – не хватало поммастеров. Выполнял всю работу поммастера и вёл монтаж новой техники. Так скажу: для тех, кто любит соображать, интереснее нет дела.

Фотографии на из личного архива А. Н. Калининой (Турхановой). 1950-е годы

Моё рационализаторство и изобретения с чего начались? Ткачи суетятся, заправщицы – что-то у них не в порядке, не идёт станок. Несут на ремонт зажимы. А они, бывает, не держат
нитки, тогда те запутываются и завязываются. Говорю, дайте подумать, я вам по-другому сделаю. Эти сейчас отремонтирую, а потом по-своему сделаю. И я сделал зажим своей конструкции. Такой, чтобы его легко было закрывать, легко управлять, замочек сделал специальный. Это первая моя конструкция была на фабрике. Старался для девчат. Какую только просьбу не исполнишь, чтоб им полегче было, все силы отдашь...

-----------------------------------

«Кто поздно приходил – те не передовики»

Татьяна Михайловна Толстова, ткачиха, стаж работы на фабрике – 30 лет. Победитель соцсоревнования в 1973 и 1974 гг., ветеран труда. Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

– Я пришла на фабрику в 1954 году. Два года работала перевязчицей, а потом стала ткачихой. Сразу-то ткачихой не возьмут. Но перевязчицей быть тоже интересно. Навой поставишь,
к нему надо всё подсоединить, чтоб он крутился. Вот и подсоединяла. Одновременно освоила работу ткачихи. Не мудрено: рядом же стою, смотрю, как ткачиха работает, помогаю ей. Но
перевязчица уходит на пенсию в 55 лет, а ткачиха – в 50. Есть разница? С другой стороны, у ткачих ответственность большая – за брак, за план, а перевязчица только за узел отвечает.

Ткачихой я работала двадцать восемь лет. И работала, между прочим, неплохо. Сколько раз  меня на Доску почёта фотографировали! И премию всё время давали. Правда, потихоньку,
чтобы другие не завидовали. Трудоёмкая работа у нас была, очень трудоёмкая. Главное, чтобы узел не прозевать. Я очень этого боялась. Если прозеваешь, его вырвет. А на время, пока исправляешь, надо останавливать другие свои станки, чтобы на них то же самое не случилось. У нас норма была четыре станка, но я брала шесть. Остановишь все, а зарплата-то сдельная!.. И ещё ладно, если все шесть станков рядом. Хуже, когда четыре в одном, два в другом месте. Это называлось разбежка. Меня в основном ставили на разбежку, это мастер решал. Но я и на разбежке хорошо работала. Мне доверили работать с личным клеймом и продукцию пропускали через ОТК только частично.

Вот так ударниками и становились. Бывало, придёшь пораньше и всё припасёшь. Несёшь этих шпулей выше головы. Все смены раньше приходили. А кто раньше не приходил, те не
передовики. Так привыкла, что до сих пор в пять утра встаю. А по-другому как? Позже приддёшь – везде очереди. То шпульниц мало работает, то с прессом не ладно. Простоишь полдня,
а когда норму делать?

Я, например, троих растила. Двое сыновей у меня погодки, маленькие тогда были. Нам отпуска не давали, да и в декрет выходили, когда живот уже на нос лез. Так что надо было и
норму выполнять, и разбежку бегать, и дома ещё… Правда, мне муж помогал. Придёшь, а он уже еды наготовил. Заботился.