Книга

Глава 1. Два бойца. 1941 - 1942 (Часть 2)

До последней капли

Вспоминая военное лихолетье, безусловно, нужно отдавать отчёт в том, что оставшимися в тылу был совершён не только трудовой, но и гражданский подвиг. Грядущей победе отдавались все силы – до последней капли. Помимо работы у станков, труженики тыла помогали фронту тёплыми вещами, продовольствием, собственной кровью. Вот как это было у основоположников «Ленты». 

В 1942 году на фабрике широко развернулось донорское движение. Активными донорами были Ф. А. Фирсель, М. А. Береговский, Р. Л. Хазе, С. А. Каневская, А. Л. Лейферова, А. А. Андреева, М. М. Гаврина, М. А. Гутникова, М. М. Гохштейн, Е. Т. Баранов, М. Н. Николаева. А самой бесстрашной оказалась В. И. Лемберская, сдавшая для спасения тяжелораненых 2,7 л крови! Несмотря на минимальный по сравнению с работниками оборонных отраслей паёк, работники техноткацкой фабрики приняли активное участие в сборе подарков для подшефной чебоксарцам 324-й стрелковой дивизии (год назад она была сформирована на территории республики). От её рабочих и служащих в «общий котёл» поступило по 15 кг сухарей и масла,
5 кг махорки, 50 пар шерстяных носков и пр. В середине октября 1942 года эшелон с подарками, состоявший из пятнадцати вагонов, был отправлен на фронт.

В течение всей войны рабочие и служащие ежемесячно отчисляли свой однодневный или двухдневный заработок в Фонд обороны. Кроме того, работники фабрики несли постоянное дежурство по защите родного предприятия. Для этого в июле 1942 года был создан специальный рабочий отряд в количестве 46 человек – практически весь наличный состав. В составе отряда были сформированы противопожарное, санитарное, аварийно-восстановительное, химическое звенья. А также звенья связи и революционного (вот он, комсомольский задор!) порядка. Инструктором рабочего отряда была назначена уже знакомая нам ткачиха Анна Лейферова. Была усилена военизированная охрана фабрики. Бойцы отряда сверх выполнения трудового плана проводили регулярные тренировки. 

Не отставали от будущих коллег и работники плетельной фабрики в Альгешево. Из Приказа № 104 от 11 октября 1942 г. по фабрике «Басон»:

«На основании указания вышестоящих районных организаций приказываю приступить к рытью щелей в отведённых для этой цели местах силами работающих в фабрике с окончанием работы не позднее 14 октября. Руководство по рытью щелей возложить на нач. ПСО Королёва И.С.» – ВрИО директора ф-ки Курчавов.

Ещё одним гражданским долгом работающих в годы войны была заготовка дров для отопительного сезона. Потребности техно-ткацкой фабрики составляли 500 куб. метров дров. Согласно приказу по фабрике № 80 от 20 августа 1942 г. в заготовке топлива принимали участие все рабочие и служащие без исключения. Каждый должен был отработать в лесу два дня. Норма – два кубометра в день на человека, что вряд ли было по силам измотанным у станков ткачихам. Соответственно имели место отдельные случаи невыхода рабочих и служащих на лесосеку. По законам военного времени подобное не прощалось: за первую провинность накладывалось административное взыскание в виде выговора (такие наказания случались), за повторное могла последовать уголовная ответственность (такие прецеденты в архивах не зафиксированы).

Кстати, в Альгешево «дровяная» норма была ещё выше. Из Приказа № 100 от 24 сентября 1942 г. по фабрике «Басон»:

«На основании расширенного пленума ФЗК обязываю всех без исключения рабочих и служащих немедленно приступить к самозаготовке топлива: дров пня, дровяных прутьев – орешника по 4 м3 на человека. Заготовку дров закончить к 15 октября 1942 г.», – директор ф-ки Егоров.

До последней капли... Да, так и было.

Встали в строй

После запуска первых станков легче коллективу Чебоксарской техноткацкой фабрики, конечно, не стало. Производственный план 1942 года предполагал выпуск 126,2 тыс. метров ружейного ремня, 119,9 тыс. метров тесьмы для сумок (противогазов), 488,6 тыс. метров тесьмы киперной, а также 1001,7 тыс. метров шнура палаточного, 836,5 тыс. метров шнура хлопчатобумажного и 90 тыс. метров шнура для ботинок с наконечником. Ремни, палаточный шнур и ременная тесьма для противогазов должны были окрашиваться в цвет «хаки».

Как реализовать эти задачи? Установленного оборудования для таких объёмов не хватало, собственного красильного цеха у фабрики не было. Ну, хорошо – крашение можно выполнить на чулочной фабрике, а как увеличить съём продукции, необходимой фронту, с имеющихся станков? 

С этой целью с 16 февраля 1942 года на фабрике был введён двухсменный рабочий день. Первая смена – с 7 утра до 16:30. Вторая, укороченная, – с 16:30 до 23:30. Для второй смены на обед отводились ничтожные 15 минут. Нередко обеда вовсе не было – таким образом сокращали недоработку. А кто обедал, тот восполнял недостающую продукцию на следующей неделе в первую смену. В целях максимально эффективного использования оборудования и обучения вновь принятых, опытные кадровые рабочие распределялись равномерно на обе смены. С той же целью был увеличен до девяти с половиной часов рабочий день для служащих.

Несмотря на такой подход, фабрика остро нуждалась в кадрах: в мае 1942 года вместо 59 рабочих на предприятии трудились только 306. Новых работников – в основном женщин и подростков – поставляла деревня. Но у такого трудового ресурса был свой недостаток. Колхозам, лишённым мужских рук, в периоды сезонных полевых работ самим позарез нужны были кадры. Везде не хватало рабочих рук, поэтому обучаемые новому делу ткачи были вынуждены буквально разрываться между фабрикой и колхозами. А нередко сельхозпредприятия сами просили отпустить работниц в родную деревню на время покоса или жатвы7. Вот одно из таких обращений. Инструктор отдела кадров Чебоксарского райкома ВКП(б) т. Филаретов просит отпустить с фабрики члена колхоза «Ч?ваш коммун?» Данилевскую Нину, «ибо колхоз крайне нуждается в рабочей силе во время уборки».

Другим выходом в наращивании мощностей мог бы стать для фабрики запуск оставшегося оборудования, но необходимой производственной площади для него не было. Пытаясь преодолеть проблему, руководство республики 25 марта 1942 года приняло решение о передаче Чебоксарской техноткацкой фабрике неиспользуемых строений кулеткацкой мастерской и складов Чиганарской артели Чуваштарпромсоюза. Эти строения были даже разобраны и доставлены на подводах на территорию фабрики силами рабочих Ишлейского района. Однако ввиду неблагоприятного рельефа местности, отсутствия на площадке водопровода, острого дефицита рабочих-строителей и других причин, сборка зданий не была произведена до начала осени. На начало сентября они всё ещё лежали в разобранном виде, а фундамент для них не был заложен.

Между тем ускорения ввода оборудования второй очереди уже требовала Москва. 25 июня 1942 года начальник Главного управления текстильно-галантерейной промышленности
НКЛП РСФСР Полина Жемчужина (супруга Вячеслава Молотова, заместителя председателя Совнаркома СССР) направила в адрес председателя СНК Чувашской АССР т. Сомова А.В. письмо следующего содержания:

Письмо дополнительно подтолкнуло местные власти к поиску новых средств для наращивания выпуска необходимой фронту продукции. 4 сентября 1942 года, рассмотрев положение дел на фабрике, Совнарком ЧАССР постановил: установить срок ввода оборудования второй очереди не позднее 1 января 1943 года, не позднее 1 сентября оборудовать помещение столовой для рабочих. Для этого Госплану при СНК ЧАССР было дано предписание обеспечить фабрику местными строительными материалами, Ишлейскому райсовету – выделить для строительства 10 подвод, 10 плотников и 15 землекопов. Также был сделан запрос в Наркомлегпром РСФСР о предоставлении для строительства трёх тонн цемента, 250 кг гвоздей, 210 кв. метров оконного стекла, 1800 м провода, 200 кг олифы, 1 тонны листового железа и 0,5 тонны кровельного железа8.

Повышенное внимание к делам фабрики скоро дало результат. Спустя месяц исполняющий обязанности директора фабрики Яков Рохлин в письме председателю Совнаркома Чувашской АССР т. Матвееву А. М. сообщил:

«В сентябре 1942 г. выпуск лент ЛРТ составил 16900 метров против 6700 в августе месяце».

Как видим, объёмы выросли сразу в 2,5 раза. Это был своеобразный ответ фабрики на очередное обострение фронтовой ситуации. 23 августа фашисты под Сталинградом прорвались к Волге, 12 сентября вплотную подошли к городу. Началась его героическая оборона.

А фабрика с каждым днём наращивала выпуск ружейного ремня и другой продукции, план выполнялся ежемесячно по всем видам изделий. В октябре и ноябре коллектив досрочно выполнил свои обязательства. Кроме того, ткачами было освоено производство из отходов ряда новых изделий широкого потребления – поясов, дорожных ремней, ученических ремешков для книг9. А в четвертом квартале техноткацкая фабрика вообще сумела восполнить всю недодачу продукции, имевшую место в пусковом периоде10.

Кто они – авторы этого трудового подвига?.. На 1 января 1943 г. на фабрике числилось 56 рабочих: 16 мужчин и 40 женщин. 24 человека совмещали работу с учёбой, а пятеро являлись участниками стахановского движения11. В письме к наркому местной промышленности ЧАССР «треугольник» фабрики так обобщил итоги 1942 года:

-------------------

«Чебоксарская техноткацкая фабрика, как эвакуированное предприятие, в своей деятельности 1942 г. должна была осуществить основные задачи:

1. Восстановить предприятие – смонтировать оборудование 1-й очереди;

2. Подготовить кадры рабочих и поммастеров и создать условия для нормальной эксплуатации производства, обеспечить выпуск спец. продукции, предусмотренной планом.

Эти задачи были разрешены ф-кой, преодолевая ряд значительных трудностей, вытекающих из военной обстановки... Фабрика на протяжении ряда месяцев 1942 г. добивалась неоднократно первых и вторых премий, а также переходящего Красного Знамени СНК ЧАССР за достигнутые количественные и качественные показатели. План 1942 г. по товарной продукции в отпускных ценах выполнен на 105%...

Подготовлен основной кадр рабочих, причём процесс обучения рабочих и освоение ими квалификации проходили параллельно. План 1942 г. выполнялся почти исключительно вновь обученными рабочими. Освоены суммы финансирования кап. затрат в сумме 130 тыс. рублей. Всё это создало здоровую основу для дальнейшего роста производства.

Директор фабрики Я. Рохлин
Начальник тех. отдела А. Гельман
Секретарь парт. организации Б. Рутман»
 
------------------
 

Первые большие успехи не остались незамеченными: по итогам года фабрика получила переходящее Красное Знамя СНК ЧАССР, а коллективу была выдана денежная премия в размере 15000 рублей – огромная сумма для того времени.

Кроме того, за успешный пуск нового производства Указом Президиума Верховного Совета ЧАССР от 31 декабря 1942 г. десять «особо отличившихся рабочих, инженерно-технических и руководящих работников техноткацкой фабрики» были награждены Почетной грамотой Президиума Верховного Совета ЧАССР.

Как видим, среди награждённых большинство киевлян. Но в тот же суровый 1942 год на фабрику стали приходить местные «золотые» кадры, её будущий костяк. Вот одно из этих славных имён – Евдокия Андреевна Наумова, направленная сюда как специалист-текстильщик. В дальнейшем она работала на фабрике мастером, начальником ОТК, начальником ткацкого цеха. Как говорят ветераны фабрики, всю свою жизнь и здоровье она отдаластановлению в Чебоксарах ткацкого дела. 

Более ровно в 1942 году ситуация развивалась в Альгешево. Правда, план второго квартала бывшей Завидовской фабрикой был выполнен только на 83%. Причин для задержки на старте оказалось предостаточно. Главная – фабрика обеспечивалась энергией от генератора, работающего на жидком топливе, а его все военные годы хронически недоставало.
Другие беды: оборудование не могло работать чётко в сыром, плохо отапливаемом помещении церкви; не было квалифицированных наладчиков, ремонтников оборудования. Основные рабочие-плетельщицы, работники приготовительного отдела учились прямо у станков, машин, а набрать опыт, обрести профессиональные навыки для деревенских девушек, увидевших технику впервые, было трудно, для этого требовалось время и терпение.

Тем не менее с заданием 1942 года фабрика справилась: ею было выпущено тесьмы хлопчатобумажной «альпак» – 900 тыс. метров, шнура палаточного – 935 тыс. метров. А самое главное – эту продукцию поставили фронту люди, вчера ещё не имевшие представления о плетельном деле. Но они быстро освоили и полюбили его. Об этом прямо свидетельствует следующее: многие, поступившие на плетельную фабрику «Басон» в 1942 году, стали впоследствии кадровой основой коллектива. Это, прежде всего, ветераны труда, проработавшие на фабрике с юных лет до пенсионного возраста – Анисимова Н. Д., Андреева Т. A., Александров А. И, Дмитриева Ю. Д., Ярославцева Е. И. и ряд других.

«Приближали День Победы» – это в точку о них, работниках лентоткацкой и плетельной фабрик. В точку, как и то, что они жили одним дыханием со страной. Даже сроки локальных побед совпадали. Они в Чебоксарах вышли на полную производственную мощность, и Красная Армия загнала 6-ю армию Паулюса в «котёл» под Сталинградом. А январь – февраль наступившего 1943 года и вовсе будут ознаменованы потрясающими новостями: 18-го января будет прорвана блокада Ленинграда, а 2-го февраля армия Паулюса сложит оружие. Вслед за этим наша «трёхлинейная винтовка на брезентовом ремне» решительно перейдёт в наступление.

Как жили и работали.

Воспоминания ветеранов «Ленты» о войне

Пожалуй, не было в советской стране семьи, которую не коснулась Великая Отечественная война своим чёрным крылом. Выстояли. Вклад в Победу у каждого был, конечно, свой. Одни
оплатили её кровью, другие – потерей близких, третьи – изнурительным трудом, и все – лишениями. Вот как это было у ветеранов Чебоксарской лентоткацкой фабрики ОАО «Лента».

------------------------------

«Мы были выручалочкой»

Знакомьтесь – Иван Александрович Кочергин, 1918 года рождения. Стаж работы на фабрике – 31 год, батанщик. Сражался с гитлеровцами в войсках миномётной артиллерии с 1941 по 1944 год. Награждён орденами Отечественной войны и Славы, медалью «За Победу над Германией».

– Осенью 1940 года я вернулся домой с Дальнего Востока – отслужил срочную. Года не прошло – снова оказался в армии, забрали на фронт в первые дни войны. Привезли в Москву,
строем привели в какой-то гараж, а там стоит «Катюша» – брезентом закрытая. Нам рассказали, что это такое, как работает и как её обслуживать. А через три дня посадили на эту
«Катюшу» – и на фронт.

Вот так всю войну я с ней и провоевал. Мы секретные были – никаких контактов ни с гражданскими, ни с солдатами, ни с кем. Никому нельзя было говорить, кем я работал – это считалось шпионажем. Нам не разрешалось ближе восьми километров к передовой подъезжать. 

Мы были выручалочкой. Где немцев скопление, наши не могут позицию удержать – зовут нас, мы приезжаем и их тут молотим. Стреляли мы залпом только по скоплению войск. Где наши
не могут продвинуться, не могут уцелеть, мы даём огня. И куда мы огня дадим, ничего не останется, всё перемолото.

Немцы страшно боялись наших «катюш». И вот когда пленных берёшь, они всё смотрят. И уходят далеко, а всё смотрят. А у нас она закрыта брезентом, мы сидим в машине на бортах.
Семь человек обслуги. Заряжаем её, чистим. Когда залпы даёт, мы в сторону, все к земле. Но во время стрельбы «Катюша» демаскирует себя. Поэтому после залпов нам на прежнем месте нельзя оставаться, и мы уезжали. Отъедешь километра три-четыре, обернёшься, а фрицы уже бьют по тому месту, где мы стояли.

Вот так мы воевали. Всякое бывало. Иногда, особенно зимой, по три дня оставались голодными. Принесут хлеб мёрзлый – сначала топором его разрубишь, а потом за пазуху засунешь,
чтобы разморозить. Вот у меня и получилась язва желудка. Кухня приезжает, нас уже кормят, сколько хочешь, и тут тоже навредишь себе: объедимся. Никто ничего не требовал, конечно, война есть война. А немцы обстреливали кухни в первую очередь, хотели нас оставить без еды, вывести из строя. Ведь если человек три-четыре дня не ест, он становится небоеспособным.

------------------------------

«Мать провожала меня на фронт трижды»

Знакомьтесь – Борис Владимирович Ширкунов, 1926 г.р. Стаж работы на Чебоксарской лентоткацкой фабрике 36 лет: помощник мастера, начальник ткацкого цеха, главный инженер, директор. Борис Владимирович – первый «летописец» фабрики, составивший историю её создания и развития в 1941-1990 гг. В действующей армии с 17 лет. Воевал в составе 1-го Белорусского фронта в Польше и Прибалтике. Награждён орденами Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, Знак Почета и медалями «За боевые заслуги» и «За трудовую доблесть».

– 22 июня 1941 года был тёплый солнечный день. Мы с другом рано утром отправились на Волгу – купались, загорали. Вернулись домой после обеда и тут нас как обухом по голове – война!

В 1942 году отца забрали в армию, и я остался старшим мужчиной в семье, где было семеро детей. Нужно было помогать матери. Вот и работал с 14 лет – сначала разнорабочим на пивзаводе, затем возчиком – возил на лошади хлеб, воду, дрова. Мама работала тогда продавцом в киоске. Пособие как семья фронтовика мы получали, но оно было маленьким, и жили очень трудно. Однажды в начале месяца у матери на базаре украли все карточки. Повеситься хотела: жить семье было нечем. Но помогли на работе: каким-то образом смогли выделить немного продуктов, и мы смогли продержаться до следующего месяца, до следующих карточек.

Жили мы в двухкомнатной квартире в деревянном двухэтажном доме. Комнаты маленькие, печка, кухни не было, вода и удобства на улице. Для кухни выгородили угол. Затем нас уплотнили – подселили двух мужчин и двух женщин, эвакуированных из Москвы.

А вот что врезалось в память сильнее всего. Дом наш стоял в овраге за нынешним Домом Союзов, а там, где сейчас находится 1-я площадка электроаппаратного завода, был военкомат. Так вот, мы всегда знали, когда забирали в армию призывников – женский плач стоял на всю округу, и мы его слышали даже у себя дома. Мне самому повестки приходили трижды. Каждый раз мать собирала мешочек с вещами, сухарями, и мы шли в военкомат. В третий раз меня наконец взяли – это был март 1944 года. Служил в истребительной авиации – мотористом, затем старшим механиком. Тогда наше превосходство в воздухе уже было очевидным, но потери менее горькими от этого не стали. Запомнилось и то, что рядом с тем местом, где мы стояли – местечко Эзере в Прибалтике, – командующий Ленинградским фронтом маршал Говоров принимал капитуляцию Курляндской группировки фашистских войск.

------------------------------

«Никто у нас с войны не вернулся»

Знакомьтесь – Агриппина Васильевна Ершова, 1928 года рождения. Стаж работы на фабрике – 43 года! Помощник мастера, инженер лаборатории, начальник физико-химической лаборатории, контролёр.

– Я родилась в селе Якимово Чебоксарского района (сейчас – улица Якимовская) в 1928 году в семье крестьянина. Семья у нас была большая, пять человек детей, и все работали в колхозе. Тогда ведь не было комбайнов, вот всё сами и делали: и копали, и молотили, и жали. Всё руками делали. Работали мы там, куда определит бригадир. А молодёжь ещё
ходила на полив: в три утра подъём, поливаем, возвращаемся, когда успеваем поспать, когда – нет. Вечером та же самая история.

Как узнала о начале войны? Тогда радио не у всех было, у нас не было. Пришла мама и говорит: «Ребята, ведь война!» А мы ведь дети, для нас это что? А отец наш сразу загрустил. Тогда, знаете, думали, что война быстро закончится. Ведь до того финская была – два месяца и всё. Думали, и с немцами точно так же. И потому мы сначала не очень серьёзно к этому отнеслись, но потом, когда стало затягиваться это всё, когда стали подходить к Москве, когда на наши Чебоксары сбросили бомбу… Возле деревни всегда были воинские части. Нас в семье было четверо (отец и двое братьев – в армии), а изба обычная: одна комната с русской печкой, ничего особенного. И всё время к нам ставили на постой солдат, по шесть человек. Ставили и даже не спрашивали. Когда война началась, с Западной Украины здесь очень много было. Их не отправили на фронт, потому что среди них очень много было предателей. Спали они прямо на полу. А мы – кто на печке, кто на полатях (мама сделала полати)… Да, знаете, как-то…запросы были ведь не такие. Жили нормально… А они ведь в одних шинелях, у них же в Западной Украине тепло. А в 41-м году был очень сильный мороз. Мама каждому дала вниз надеть какие-то шубейки. Каждому сшила из мешковины матрас, мы набивали их соломой. Дрова тоже сами заготавливали, а то они же были в рабочем батальоне. Как с утра уйдут… Они только картошку копать помогали. Мама им каждый день тушила большой чугунок картошки. Им паёк давали, но очень маленький, а работали они до ночи. А нам хватало. Так и получилось, что мы всё время жили вдесятером. А вообще в деревне жили очень дружно, понятия не имели, что такое запирать дом на замок.

Отца забрали на фронт в 42-ом, на следующий год – братьев. Сначала старшего, Алёшу, потом второго, Мишу, ему ещё и восемнадцати не исполнилось.

А самое яркое воспоминание той поры вот какое... У меня старший брат был высокий, а младший хоть и нет, но зато крепыш. А из деревень ведь приезжали такие маленькие, худенькие. Прямо как дети. Вот идут по улице Калинина, а им бушлаты до колена, как шинели. Котомки несли из деревни, так они почти наравне с ними. Скажут им: «Запевай!», а они запоют прямо вот детскими голосами. Я сама была ребёнок и не выдерживала, у меня слёзы сразу. Вот, думаю, и наши Миша и Алёша так же… Один потом на Украине погиб, а другой умер от ран...
Мы потом получили извещение в течение двух месяцев на обоих сразу, в 44-м году. Отец пропал без вести. А я до сих пор помню, как по улице Калинина шли эти солдаты...

------------------------------

«Старался бежать как можно быстрее»

Знакомьтесь – Александр Алексеевич Иванов, 1928 года рождения. Представитель фабричной династии Ивановых. Здесь работали его отец Алексей Иванович (главным бухгалтером), жена Роза Павловна (ткачихой), дочь Ирина Александровна Ефимова (инженером лаборатории). Собственный стаж работы на фабрике – 24 года: помощник мастера, мастер смены, начальник второго ткацкого цеха в поселке Кугеси.

– Когда началась война, мы жили в Наро-Фоминске, под Москвой. Начались бомбёжки, и школу закрыли. В лесу видели, как солдаты роют окопы. Отца вскоре призвали в армию, но он сначала отвёз семью на родину, в Чувашию. От Москвы до Нижнего Новгорода (до Чебоксар тогда поездов не было) мы доехали в товарняке, оттуда до Чебоксар – в трюме баржи, а потом в деревню Хозантино. Только вернулись, отец сразу пошёл в военкомат и отправился на войну. В Ильинке (пристань на Волге) жил брат отца, и он забрал меня к себе. Он работал директором школы. Семья у него была большая, четверо детей, и, чтобы не сидеть на шее, я устроился на почте телефонистом. По карточке за это получал 700 граммов хлеба в день. А ещё доставлял почту на лесопункт в Заволжье. Зимой с газетами бегал через Волгу на лыжах, это три-четыре километра. Всё бы ничего, да одежды тёплой не было. В самые лютые морозы ходил в холщовых штанах. А тогда – зима 41-го года – в саду аж яблони от холода трещали. Поэтому старался бежать на лыжах как можно быстрее, чтобы не закоченеть. Мне было тогда двенадцать лет. Потом, уже взрослым, я серьёзно спортом занялся, стал мастером спорта по лыжам. Вот и думаю: не с почтового ли военного детства моё мастерство?..