Книга

Глава 1. Два бойца. 1941 - 1942 (Часть 1)

Два бойца, или Повесть о ружейном ремне. 1941-1942 гг. 

Не чтобы ославить кого-то,
А чтобы изведать до дна,
Зима сорок первого года
нам верною меркой дана.

Константин Симонов
 

О Чебоксарской лентоткацкой фабрике вполне можно было бы сказать «рождённая в 41-ом». Точно так, как это говорят о сотнях других крупных предприятий Поволжья, Урала и Сибири, появившихся на свет в результате беспрецедентной эвакуации советской промышленности на Восток в первый год Великой Отечественной войны. Чебоксарский Электроаппаратный, Самарский (Куйбышевский) авиационный, Ульяновский автомобильный – у всех этих заводов общая родословная.

Это великое индустриальное переселение с захваченных фашистами территорий, наравне с военными победами, по праву называют подвигом советского народа. А как иначе? Именно героический труд в тылу стал становым хребтом Победы.

Сопоставим. Если заводы гитлеровской Германии и её сателлитов выпустили в 1942 году 4098 танков, то промышленность СССР, несмотря на потерю Белоруссии, Украины, Донбасса, поставила Красной армии 24688 грозных стальных машин, – в шесть раз больше! Примерно те же пропорции характерны для других основных видов вооружения. Изо всех сил старались не отстать от оборонных отраслей и лёгкая промышленность с сельским хозяйством, одевавшие, обувавшие и кормившие советских солдат. Об этом весьма ярко сказал «всесоюзный староста» М. И. Калинин: «Наша Красная Армия прекрасно одета, обута и неплохо питается. Это засвидетельствованный всем миром факт: наша страна сумела одеть и обуть свою армию лучше, чем гитлеровцы. А это на весах войны имеет очень большое значение».

И это справедливо. Многие ветераны всерьёз говорят о том, что в Великой Отечественной победил... ватник. Да-да, простая солдатская телогрейка, составлявшая наряду с ватными штанами, шапкой-ушанкой и валенками зимнюю форму одежды советских солдат. Такая амуниция спасала от холода и сохраняла силы, в крайних ситуациях позволяла даже вздремнуть на снегу.

Примерно такой же немудрящей, но жизненно важной была продукция Чебоксарской лентоткацкой фабрики. Это ружейный ремень, а также тесьма для противогазов и касок, палаточный и ботиночный шнур, что с учётом результата войны можно и должно назвать по существу – крепёж Победы.

(На кртинке изображен: Василий Тркин, герой знаменитой "Книги про бойца" А.Твардовского)

Возьмём, к примеру, ружейный ремень: фабричное наименование – ЛРТ-35. Это он натирал плечи Василию Тёркину – герою знаменитой «Книги про бойца» А.Твардовского. Да вы, наверняка, помните:

«Ну-ка, что за перемена?
То не шутки – бой идёт.
Встал один и бьёт с колена
Из винтовки в самолёт.
Трёхлинейная винтовка
На брезентовом ремне,
Да патроны с той головкой,
Что страшна стальной броне.
Бой неравный, бой короткий,
Самолёт чужой, с крестом,
Покачнулся, точно лодка,
Зачерпнувшая бортом.
... Скоростной, военный, чёрный
Самолёт – стальная снасть –
Ухнул в землю, завывая,
Шар земной пробить желая
И в Америку попасть».

Таким ружейным ремнём оснащалось всё стрелковое оружие Красной Армии: винтовка Мосина, пистолет-пулемёт Шпагина (ППШ, в просторечии – «папаша»), ручной пулемёт Дегтярёва (ДП). Да и как без него? Без него любая винтовка – что чемодан без ручки. Причём потребность в ружейном ремне была колоссальной. Ижевские заводы вели счёт своей продукции в сотнях тысяч и миллионах штук. Вот точные цифры. За годы войны оружейными заводами СССР произведено:

– винтовок –1,5 млн.;
– пистолетов-пулемётов – 6,1 млн.;
– пулемётов –1,5 млн.;
– противотанковых ружей – 471,8 тысяч.

Ружейный ремень на стрелковом оружии Красной Армии. Пистолет-пулемет Шпагина, ручной пулемет Дегтярева, винтовка Мосина

И каждому из этих изделий требовался надёжный, прочный, удобный ремень.

Требуется? Значит, будет! Тыл – тот же фронт, только трудовой. Тыл – наковальня Победы. И начиная с 1942 года Чебоксарская техноткацкая фабрика (так она тогда называлась) выдавала ружейный ремень на-гора во всевозрастающем количестве.

Но почему в таком случае, спросит читатель, днём рождения фабрики считается не 1941-й (год эвакуации), не 1942-й (начало производства), а только 12 января 1944 года?.. Причина проста: у фабрики не один, а два «родителя». Это эвакуированные в Чебоксары Киевская текстильно-галантерейная фабрика и Завидовская фабрика галантерейных изделий «Басон» из Калининской (ныне – Тверской) области. Поэтому Днём рождения ОАО «Лента», чтобы не обидеть ни одного из «родителей», принято считать день их объединения в одну фабрику с пропиской по ныне действующему адресу: столица Чувашской Республики город Чебоксары, улица Калинина, 68.

А фактически история «Ленты», конечно же, началась 22 июня 1941 года, когда разразилась война, а вслед за тем началось перебазирование промышленности страны на волжские и более дальние «редуты». Вот как это было.

Долгий путь в Чебоксары

Первой двинулась в путь Киевская текстильно-галантерейная фабрика. Как следует из архивных документов, в июле 1941 года она ещё продолжала работу и успела передать Укрлегснабу продукцию на 500 тыс. рублей. Но фронт неумолимо приближался к Днепру. И 23 июля по указанию Наркома лёгкой промышленности Украинской ССР М. К. Гуторова фабрика «в порядке эвакуации» была направлена в Ворошиловград (ныне – Луганск). Вместе с оборудованием были отправлены «некоторое количество сырья и готовой продукции» (более 50 тонн), часть руководящего состава и квалифицированных рабочих1. Руководил эвакуацией директор фабрики Юзеф Михайлович Лейхтман.

Своевременно на станцию Ворошиловград прибыла лишь третья часть оборудования: 16 из 41 лентоткацких станков для выработки ленты ЛРТ, тесьмы сумочной, тесьмы киперной и фитилей; 100 из 328 плетельных машин для выработки шнура для плащ-палаток, шнура ботиночного, а также один крутильный станок; оборудование сновальное; шпульмашины; 104 электромотора переменного тока; оборудование трансформаторной подстанции, механической мастерской и лаборатории. 

Однако и для третьей части оборудования фабрики места в Ворошиловграде не нашлось: слишком велик был наплыв эвакуированных сюда предприятий и организаций. Единственное, что фабрике смогли предложить, это второй этаж магазина Текстильшвейторга площадью 200 кв. метров. По сути, размер двух школьных классов – что сюда втиснешь?..

О критичности сложившейся ситуации Ю. М. Лейхтман проинформировал наркома Гуторова: «Считаю целесообразным изменение маршрута... Прошу соответствующих указаний и определения направления». Предложение директора было поддержано, и решением теперь уже Совнаркома СССР фабрика была перенаправлена в Чебоксары – юную столицу не менее юной Чувашской республики.

Таким образом, единственным ворошиловградским наследием фабрики стало её переименование местным облисполкомом в техноткацкую. По-видимому, исходили из того, что война – неподходящее время для галантереи, стране важнее ремни для винтовок, автоматов и пулемётов. Также было принято решение о сокращении штата фабрики для развёртывания в Чебоксарах до 24 человек. Функционально список выглядел так: директор, зав. производством-главный инженер, бухгалтер, начальник снабжения, заведующие складом и плановым отделом, экспедитор-инкассатор, три слесаря-монтажника, один токарь, один батанщик, три ткачихи, две плетельщицы, одна шпулярка, два рабочих-подсобника и секретарь-машинистка2. Суть решения – была бы кость цела, а мясо нарастёт. Недостающие рабочие руки предполагалось привлечь на месте.

Итак, решение принято. В соответствии с ним 2 сентября начальник областного управления лёгкой промышленности Борисов даёт предписание начальнику станции Ворошиловграда все вновь прибывающие грузы для фабрики из Киева переправлять в Чебоксары3. А 8 сентября, как следует из письма уполномоченного т. Керсека, «фабрике предоставлены вагоны для переотправки в г. Чебоксары, и она приступила к вывозу имущества на станцию»4. Страна сосредотачивалась для отражения врага. Так, в тот же самый день, 8 сентября гитлеровцы замкнули кольцо вокруг Ленинграда, и начался отсчёт страшных дней блокады.

Как скоро стало ясно, перенаправление фабрики в Чебоксары было правильным решением. Война оказалась страшнее первоначальных прогнозов. Спустя год, 17 июля 1942г. Ворошиловград будет захвачен и в течение семи месяцев оккупирован гитлеровскими войсками. Но это через год. А об оккупации родного Киева, 19 сентября, коллектив фабрики
узнал по пути в Чебоксары. И пробыла столица Украины под властью «коричневой чумы» бесконечно долго – до 6 ноября 1943 года.

К началу октября первая очередь оборудования прибыла в Чебоксары. А вот второй партии текстильщики не дождались. Казус военной спешки: как выяснилось только весной 1942 г., 25 лентоткацких станков, 200 плетельных ходов и другое оборудование было ошибочно отправлено из Ворошиловграда в Дагестан. Сейчас о значении этой утраты что-либо
определённое сказать сложно. Дело в том, что даже для неполного комплекта прибывшего оборудования едва отыскалось место. Им стала... заброшенная черепичная мастерская городского промбыткомбината, расположенная на глухой северо-западной окраине города – там, где в настоящее время находится республиканская больница.

Вот что рассказывают о прибытии фабрики на Волгу архивные документы. И первый из них – Постановление Совета Народных Комиссаров Чувашской АССР № 1683/358 от 7 октября 1941 г. «О размещении эвакуированной из г. Киева Басонной фабрики»:

«Совнарком Чувашской АССР постановляет:

1. Разместить Киевскую Басонную фабрику в помещении черепичной мастерской Чебоксарского городского промбыткомбината.
2. Обязать Госплан при СНК Чувашской АССР тов. Васильева выделить Басонной фабрике 50 куб. м круглого леса.
3. Обязать Наркома местной промышленности Чувашской АССР т. Василькова обеспечить пуск фабрики к 15 декабря 1941 г.

Председатель Совнаркома Чувашской АССР А. Сомов

 

Комфортной предоставленную «жилплощадь», конечно, не назовёшь. Площадь черепичной мастерской была всего в полтора раза больше той, что предлагалась в Ворошиловграде, а именно 33 на 11,2 метра. Это было деревянное здание с черепичной крышей, небольшими узкими оконцами и печным отоплением, пол – земляной, местами выложенный кирпичом5. Высота потолков – 2,6 метра, тогда как для высоких лентоткацких станков нужны были 4,5 метра. Здание требовало ремонта. Спустя шесть лет, рассказывая о становлении фабрики, главная республиканская газета «Красная Чувашия» назовёт его «полуразрушенным бараком».

Обращает на себя внимание допущенная в постановлении Совнаркома ошибка: Киевская техноткацкая фабрика названа Басонной. Таковой она прежде не была, но со временем это имя получит. Возможно, происхождение «судьбоносной» ошибки обусловлено тем, что руководство республики уже готовилось в то время встречать другое похожее предприятие – Завидовскую плетельную фабрику «Басон», эвакуированную из Калининской (ныне – Тверской) области.

Познакомимся. Завидовская фабрика была предприятием со славной историей. Основана в конце XIX века известным в России предпринимателем Бакериным. А почему «Басон»? Имя фабрики – производное от французского passement (галун, тесьма), и долгое время основной продукцией завидовцев были текстильные изделия, предназначенные для украшения – кисти, тесьма, бахрома, шнурки.

Из Завидова фабрика была эвакуирована в последний момент, когда немцы уже подступали к Москве. При этом до Чебоксар успешно добрался только первый эшелон с оборудованием и сырьём. Второй при погрузке был разбит вражескими бомбардировщиками, оставшееся оборудование сами работники фабрики взорвали, и тотчас – 17 октября – Калинин был захвачен гитлеровцами.

Можно сказать, что коллектив увёл предприятие из-под носа врага. Но где его разместить в Чебоксарах?.. Теперь уже свободных мест в городе совершенно не осталось, и потому приютом для «Басона» стала бездействующая церковь Казанской иконы Божией Матери в пригородном селе Альгешево (ныне – одноименный микрорайон в Калининском районе Чебоксар). Кроме того, в распоряжение Завидовской фабрики были переданы небольшие деревянные здания артели «Паха тере», сельского магазина и клуба.

Тихий город на Волге

Почему же так тесно было в Чебоксарах в начале войны?..

Да потому что, несмотря на свой столичный статус, город в то время продолжал оставаться небольшим. А именно – самым маленьким среди всех столичных центров соседних республик и областей. Так, если в Казани в 1939 г. проживали 406 тыс. человек, в Самаре – 390, в Ульяновске – 105, то в Чебоксарах – всего 37 тысяч. Сказывалось прошлое: древнее поселение, первое упоминание о котором датировано 1469 годом, оставалось до приобретения им в 1920 году статуса столицы республики рядовым уездным городком Казанской губернии с населением крупного села – менее девяти тысяч человек. Крупная промышленность в Чебоксарах в довоенные годы почти полностью отсутствовала, а Чувашия в целом была преимущественно аграрным краем. Лишь в 1939 году в Чебоксары из Канаша пришла железная дорога, именно тогда и развернулось строительство первого крупного чебоксарского предприятия – завода им.Чапаева, всю войну снабжавшего Красную армию авиабомбами и снарядами (ныне – Чебоксарское производственное объединение им. В. И. Чапаева).

И всё же в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества» от 27 июня 1941 года Чувашия как адрес эвакуации была упомянута в числе первых. Видимо, была принята во внимание достаточно высокая обеспеченность республики трудовыми ресурсами, сосредоточенными в аграрном секторе: в условиях отвлечения квалифицированного мужского населения на фронт такое обстоятельство играло существенную роль.

В целом в течение 1941–1942 гг. Чувашия приняла на своей территории более 70 тыс. эвакуированных, в том числе около 27,7 тыс. детей. А также – материальную часть 28 предприятий союзного значения, в том числе Харьковского электромеханического завода им. Сталина, шести вагоно- и паровозоремонтных заводов, а также большого числа предприятий лёгкой промышленности. Часть оборудования была установлена на родственных производствах, другим требовались отдельные помещения. Где их взять в крошечном городе?.. Вот почему всё ставилось на службу фронту – корпуса учебных заведений, дворцы культуры, административные здания, церкви. Был нужен результат. И он достигался. Например, в исключительно короткие сроки приступил к выпуску изделий для танков и самолетов Чебоксарский электроаппаратный завод, созданный на базе Харьковского электромеханического завода и Ленинградского завода «Электрик». К тому же стремились работники эвакуированных Киевской и Завидовской фабрик: выпускаемый ими крепёж – ружейный ремень, палаточный и ботиночный шнур – был нужен фронту как воздух.

Церковь Казанской иконы Божией Матери в пригородном селе Альгешево (ныне – одноименный микрорайон в Калининском районе Чебоксар)

Однако проблем на пути возобновления производства на новом месте стояло великое множество. Всяких – производственных, бытовых, организационных. Вот что об этом рассказывают документы.

Общий вид. 1930 г.

Из письма наркома местной промышленности ЧАССР Василькова и директора техноткацкой фабрики Лейхтмана наркому лёгкой промышленности СССР т. Зенову от 1 ноября 1941 г.:

«Не подлежит оглашению. 
Киевская Текстильно-Галантерейная фабрика НКЛП УССР, эвакуированная в г. Чебоксары Чувашской АССР, приступает к монтажу оборудования, предназначенного для выполнения спецзаказа.
Для восстановления и пуска станков, вырабатывающих тесьму ременную «ТРТ», тесьму сумочную к противогазам и тесьму киперную, необходимо участие 1 мастера по ленто-ткачеству, 2-х слесарей-монтажников станков и 1 батанщика, которые могут быть командированы с ленто-ткацких фабрик г. Москвы и области.
Просим Вашего распоряжения о посылке таковой бригады, без чего монтаж и пуск оборудования невозможны. (Согласно постановления СНК ЧАССР, срок пуска фабрики установлен 15/XII – 1941 г.)».

А вот ситуация из серии «пришла беда откуда не ждали». Она же – дело о пропавшем генераторе. Обращаясь с заявлением в народный суд, директор Альгешевской плетельной фабрики «Басон» т. Егоров рассказывает:

«При эвакуации из Калининской области фабрика разгрузила своё оборудование на площадке ст. Чебоксары и постепенно переправляла его в с. Альгешево в предоставленное ей помещение. Часть оборудования, в частности генератор переменного тока мощностью 70 kw, временно оставалась на разгрузочной площадке, где также разгружал оборудование Харьковский электромеханический завод (ХЭМЗ). При очередной проверке эвакуированного оборудования генератора на месте не оказалось.

Фабрикой «Басон» были приняты меры к розыску пропавшего генератора, который нами обнаружен в ИТК №2. Но нам его не возвращают, ссылаясь на то, что получили его от ХЭМЗ. Прошу народный суд обязать ИТК №2 вернуть Альгешевской фабрике электрогенератор…»

Вот такие случались потери. В огромном потоке перемещаемых на Восток грузов даже электрогенератор мог превратиться в «иголку в стоге сена». Забегая вперёд, скажем: генератор фабрике вернули, но работал он в годы войны вполсилы. Не по техническим причинам – от «бескормицы»: танкам солярка была нужнее.

Родина-мать зовёт

Напомним: согласно постановлению республиканского Совнаркома, Киевскую техноткацкую фабрику нужно было ввести в строй действующих к 15 декабря 1941 года. К тому же звали внешние обстоятельства. Ситуация на фронтах становилась всё более угрожающей. У деревни Крюково немцев отделяли от Москвы ничтожные 23 километра. А 4 ноября фашистская авиация совершила воздушный налёт на Чебоксары. Из 22 сброшенных бомб семь взорвались на улицах, два мирных жителя погибли, 18 ранены. В ответ в городах Чувашии был введён режим полной светомаскировки и организовано постоянное воздушное наблюдение.

Напряжение было страшным. Однако...

Однако 7 ноября на Красной площади прошёл традиционный парад воинов Красной Армии. «Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая», – сказал, обращаясь к ним, И. В. Сталин. И веры в победу над злом стало больше: раз страна проводит парад, значит, есть у неё порох в пороховницах.

А ещё теперь каждое утро по радио звучала «Священная война». «Вставай, страна огромная!» – требовала песня. И страна вставала. Вместе с ней не покладая рук трудились коллективы наших текстильщиков – основоположников нынешней «Ленты». По сути, каждый из них решал неразрешимые задачи. В Альгешево было необходимо наладить эффективную работу в сыром, неприспособленном здании церкви. А также в считанные дни научить сложнейшему ремеслу и производственной дисциплине жителей сельской глубинки.

--------------------------

В Чебоксарах, Алатыре, Канаше, Шумерле карточная система была введена с 1 октября 1941 г., это были карточки на хлеб, сахар и кондитерские изделия. В конце октября 1941 г. карточная система вводилась во всех городах и рабочих поселках страны.

С 15 января 1942 г. прекратилась торговля хлебом без карточек по повышенным ценам во всех городах и районных центрах Чувашской АССР. Продажа коммерческого хлеба сохранялась только в ресторанах, дорожных буфетах, столовых открытого типа. Отпуск хлеба производился нормировано до двухсот граммов на одного потребителя, но не более 100 граммов на одно блюдо.

 Обращение к директору фабрики с просьбой о выделении пайка

Устанавливались различные категории в снабжении продуктами питания. Преимущественным правом пользовались работники оборонных отраслей, снабжавшиеся хлебом по первой категории. К ним относились рабочие, служащие и ИТР военной индустрии, угольной и нефтяной промышленности, вредных цехов черной и цветной металлургии и т.п. По нормам снабжения все население делилось на 4 группы: рабочие и приравненные к ним лица; служащие и приравненные к ним лица; иждивенцы; дети до 12 лет включительно.

Дифференцировались и нормы снабжения мясом, рыбой, жирами. Обычная месячная норма по рабочей карточке этими продуктами была следующей: мясо, рыба – 1,8 кг, жиры – 0,4 кг, крупа и макаронные изделия – 1,2 кг. Служащие, иждивенцы и дети получали меньше этих норм. Продажа хлеба населению по карточкам производилась по соответствующим талонам на
каждый день в пределах установленной нормы. Для получения хлеба по талонам население прикреплялось к торговым предприятиям. Хлебные и продовольственные карточки выдавались населению ежемесячно. Разрешалась продажа хлеба на один день вперед, по просроченным талонам хлеб не отпускался.

-------------------------- 

Дело в том, что численность прибывших из Завидово профессионалов была совсем крохотной. Это главный механик плетельной фабрики Е. П. Язловецкий, молодые рабочие А. Л. Карташов, Н. А. Никонов и ещё несколько человек. А вот кадров для монтажа оборудования и налаживания производства в нужном количестве не было. Тогда на помощь эвакуированному коллективу пришли партийное руководство и райисполком Чебоксарского района. Из колхозной молодёжи был скомплектован минимально необходимый рабочий коллектив – 31 человек (при необходимости – 100). И это сродни чуду: плетельное производство в чувашской деревне заработало! Уже в первом квартале 1942 года в Альгешево приступили к выпуску продукции три тростильно-крутильных, пятьдесят плетельных и двадцать швейных машин.

Ещё более неподъёмными были проблемы Киевской фабрики. Как превратить черепичную мастерскую в лентоткацкое производство, если потолок ниже необходимого на полтора метра? Ну, не влезть же верблюду в игольное ушко!.. Тем не менее, нужное решение отыскалось: если нет времени и стройматериалов, чтобы поднять потолок ввысь, значит нужно... идти вглубь. Вооружившись ломами и лопатами, прибывшие из Киева рабочие, дополненные людьми, выделенными на помощь другими предприятиями города, принялись углублять пол. Точно так, как солдаты роют окопы. Параллельно заделывались дыры в стенах и крыше, и опять настилалось покрытие на обновлённый пол. По воспоминаниям ветеранов, всё это происходило
в жесточайшие декабрьские морозы 1941 года. При скудном карточном довольствии работников «не самой главной» для обороны страны лёгкой промышленности. При столь же скудном обмундировании эвакуированных, срочно собравшихся летом в дорогу. А теперь зима! Но кто в сорок первом давал себе пощаду?!.. Как сказано в той же поэме А.Твардовского:

«И лихой, нещадной стужи
Не бранили, как ни зла:
Лишь бы немцу было хуже,
О себе ли речь там шла!..»

И упорство делало своё дело. Пятого декабря войска Красной Армии под Москвой перешли в наступление и в ходе двухмесячных боёв отбросили фашистов от столицы на 150-200 километров. В том числе освободили Калинин – родной для работников плетельной фабрики «Басон» в Альгешево. Одновременно «перешёл в наступление» коллектив техноткацкой фабрики в Чебоксарах. Завершив ремонт, в терпимой мере оградивший людей от ветра и мороза, ткачи приступили к монтажу оборудования – модернизированных лентоткацких станков системы «Платт» и многоконцовых станков «Бармен». Большинство из них были дореволюционных годов выпуска, а погрузки-разгрузки в условиях спешной эвакуации и вовсе превратили иные в груду узлов и деталей, нередко – в откровенный металлолом. Некомплектность достигала 30%. Что делать? Для монтируемых станков стали снимать недостающее с тех, которые ждали своей очереди.

Каждому тогда было понятно: до победы ещё очень далеко, и расслабляться рано. Особенно в черепичной мастерской, где монтаж оборудования шёл тяжко. Настолько тяжко, что директор фабрики Ю.М. Лейхтман был вынужден по состоянию здоровья передать бразды правления главному инженеру Якову Исааковичу Рохлину.

Согласно составленному при этом акту сдачи-приёма ситуация на фабрике в тот момент выглядела следующим образом: «Топливо – не имеется; помещение конторы нуждается в капитальном ремонте; сырьё хранится в поднавесах, непригодных для такового...»

И самое неприятное: почти половина наличного оборудования, восемь лентоткацких станков из 16 и 48 ходов плетельного оборудования из 104, находятся «в демонтированном виде (некомплектные)». Справедливости ради нужно отметить, что и места для размещения этого некомплекта в черепичной мастерской не было.

Перелом наступил спустя месяц. 5 февраля из Сызрани поступил приказ Наркомата лёгкой промышленности РСФСР о переименовании Киевской техноткацкой фабрики в Чебоксарскую, а ещё через несколько дней «новорожденная волжанка» выпустила первые метры чебоксарского ружейного ремня – знаменитой ленты ЛРТ-35, знакомой, пожалуй, рукам и плечам каждого бойца Красной Армии.

В целом же на станках было заправлено четыре вида лент. Кроме ЛРТ-35, это более узкая ЛРТ-25, лента киперная и лента сумочная. Все они шли на комплектование изделий для фронта. Та же ЛРТ-35, помимо автоматов и винтовок, использовалась на поясные солдатские ремни, порой в неокрашенном, суровом виде.

Ещё одно непреходящее значение этого события: Чебоксары, прежде слабо индустриальные, приобрели новую важную промышленную компетенцию.

По законам военного времени

Что было в основе воинского и трудового героизма советских людей? Сегодня на этот счёт множество мнений. Есть и такое: мол, всему причиной – не готовность защищать Родину, а государственное принуждение – введённая накануне войны уголовная ответственность за мелкие кражи, прогулы и даже за 21-минутное опоздание на работу.

Скажем прямо: да, были и действовали в стране дисциплинарные «драконовские меры». Это так называемый закон «о трёх колосках» от 7 августа 1932 г., Указ Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений» и ряд других. Но большинство из них было принято тогда, когда неизбежность войны стала очевидной. А как, скажите, без превращения всей страны в единый военный лагерь, как того требовало руководство СССР, можно было победить орду фашистских нелюдей? Военный же лагерь – это в первую очередь дисциплина.

Вместе с тем, согласитесь, никакая дисциплина не могла заставить советских людей выбирать в критических ситуациях последнее средство – закрывать грудью вражескую амбразуру или направлять свой горящий самолёт на воинский эшелон противника. В том же ряду – необходимость долбить мёрзлую землю в 50-градусные морозы для установки лентоткацкого оборудования. Нет, здесь причина не в принуждении. Шли на подвиги «ради жизни на земле» – в этом всё дело. 

Впрочем, лучше любого рассказчика о жёсткой тыловой правде могут поведать живые свидетельства того времени – архивные документы. Вот некоторые из них.

Директор Завидовской плетельной фабрике «Басон» М. П. Егоров – гражданке Голеневой Т., п/о Шумеваши:

«На Ваш запрос сообщаем, что нами могут быть использованы работницы указанных Вами профессий: сновальщицы, ткачихи и уборщицы с предоставлением общежития возле территории фабрики. Оплата труда сдельная. При выполнении норм на 100% зарплата сновальщицы составляет 200-225 р., ткачихи – 225-325 р., уборщицы – 125-150 р. На ф-ке имеется продуктовый ларёк для выдачи рабочим хлеба, сахара и др. продуктов. Предлагаем Вам по получении нашего письма немедленно прибыть на ф-ку на указанных выше основаниях».

Правда, указанный в письме ларёк в первый месяцы эвакуации работал из рук вон плохо. Вот что говорит об этом письмо заместителя Наркома торговли Чувашской АССР т. Мартынова заведующему Чебоксарским райторготделом: «По сообщению директора Завидовской эвакуированной ф-ки, находящейся в с. Альгешево, магазин Сельпо в с. Альгешево с начала января сего года работает очень плохо: торговля производится по 2-3 часа в день, а с 12 января работу совершенно прекратили. В связи с этим рабочие ф-ки лишены возможности покупать товары первой необходимости на месте. Кроме этого, ф-ка развёртывает строительную работу и, следовательно, ожидается увеличение рабочей силы.

Считая такое отношение к обслуживанию рабочих ф-ки и населения со стороны правления Чебоксарского райпотребсоюза в дальнейшем нетерпимым, предлагаю немедленно проверить это дело и обязать райпотребсоюз срочно наладить работу этого магазина и обеспечить завоз необходимых товаров. О принятых мерах представьте мне письменную информацию к 16 февраля 1942 г.»

А вот о том, как работали.

Из заявления работницы техноткацкой фабрики Сорокиной Е. И.:

«Прошу перевести меня с 7 и 8 станка на любой станок, окромя 5 и 6. Очень трудно работать по 11 часов на двух станках. Тут надо железную обувь иметь – ни одной минуты не
приходится стоять, всё в беготне. Приходишь домой как больная, а на моём иждивении есть братик. Я должна за ним смотреть, а мне нету время. Решайте вопрос – или переводите
меня на другой станок, или я буду работать на одном станке, 7 или 8. Вот всё, что я хотела сказать. К сему Сорокина».

Но не только уставали. Хотели жить, расти, а для этого – учиться. Показательно в этом плане заявление передовой ткачихи Лейферовой А.А. от 15 августа 1942 г.: «Вследствие
перенапряжения у меня резкое падение силы с наличием обморочных явлений. Учитывая это и мои занятия на подготовительных курсах для поступления в Казанский Юридический институт, прошу освободить меня от работы. Я затратила на учёбу 10 лет. Честно и производительно, не считаясь со временем и здоровьем, работала на фабрике почти 2 года
и имею полное право на продолжение учёбы».

Резолюция руководства: «Освободить вас не могу. Рохлин».

А что было делать? Война. Профессионалы на вес золота. Но и Лейферова молодец – не опустила руки, продолжала работать «честно и производительно», за что спустя полгода в числе доблестного десятка работников техноткацкой фабрики была награждена Почётной грамотой Президиума Верховного Совета ЧАССР.

Практиковались и другие виды поощрения. С нынешней точки зрения, забавные – сродни красным революционным шароварам из кинофильма «Офицеры». 19 марта 1942 года и.о.
директора плетельной фабрики «Басон» т. Курчавов приказывает: «... Лучших возчиков, занятых по вывозке лесоматериалов и дров для фабрики, продолжающих работу с начала организации ф-ки и до настоящего времени – Лазарева А., колхоз им. Ворошилова; Амлеева М., колхоз им. Ворошилова; Иванову Ф., колхоз им. Кирова – премировать каждого меховой
шапкой-ушанкой и принять у них заказы на пошивку из их материалов нужных им вещей».

Ну, а провинившихся – да, наказывали. В основном по Указу ВС СССР от 26 июня 1940 г. – за опоздания на работу, прогулы, хищения. Делалось это так: на фабрике фиксировали нарушения и передавали материалы в народный суд. А тот уже определял меру наказания в соответствии с установками военного времени. Так, в Альгешево был привлечен к уголовной
ответственности 17-летний паренёк, едва месяц проработавший на фабрике и ещё не привыкший к дисциплине. Его вина – прогулял день, провожая брата в Красную Армию, и не
поставил об этом в известность руководство фабрики, а также дважды опоздал на работу. Двадцатилетняя девушка за прогул получила четыре месяца тюрьмы. Другая – за кражу 50
граммов пряжи и 35 граммов шёлка – полтора года.

Всегда ли наказания были справедливыми? Вряд ли. Но важны были ещё и прецеденты – чтобы другим неповадно было. Высокая требовательность была велением времени.

Вот к директору техноткацкой фабрики Рохлину Я. И. с заявлением обращается работница Хозилова М. Г.:

«Прошу дать мне расчёт, потому что у меня отец на фронте и брат тоже на фронте, а мать – инвалид. Всё уже я распродала, и на эти деньги не проживу. Нету одежды. Прошу не отказать. 3 июля 1943 г.»

Но директор отказывает. Резолюция жёсткая: «Зарплата зависит от качества работы».

Ещё одна примета военного времени – труд несовершеннолетних. Но здесь как раз торжествовал гуманизм. Во всяком случае, на нём настаивали.

Из приказа и.о. директора Альгешевской гос. ф-ки «Басон» т. Курчавова от 10 июля 1942 г.:

«До сего времени имели место отдельные случаи со стороны начальников цехов и отделов допускать рабочих, не достигших совершеннолетия, 16 лет, работать наравне со взрослыми рабочими. Это нарушает установленные правительством законы охраны труда. Приказываю: ... работающие на ф-ке в возрасте от 14 до 16 лет должны работ